Итоги № 35 (2013)
Шрифт:
Один для всех
Старые полисы наверняка когда-нибудь займут место в музее как символ неразберихи 90-х. У директора Института экономики здравоохранения Высшей школы экономики Ларисы Попович дома хранится увесистая пачка из 125 разных образцов. Откуда так много? Периодически в регионах пытались навести порядок — вводили единый электронный полис, единый бумажный полис. Но это еще больше запутывало картину. Врачи с опаской брали в руки отпечатанную в другом городе бумажку. «Не знали, настоящий он или в подворотне напечатанный, — поясняет заместитель председателя Федерального фонда обязательного медицинского страхования Юрий Нечепоренко. — Боялись, что по нему не произведут оплату».
Дело было не только во внешнем виде документа. До 2011 года, пока не отработали механизм взаиморасчетов, больницам было просто невыгодно
При всем богатстве выбора…
Казалось бы, дело за малым: выбрать хорошую страховую компанию. В Федеральном фонде ОМС «Итогам» сообщили, что менять страховщика можно хоть каждый год — до 1 ноября. Какие существуют критерии выбора? «Человек, как правило, выбирает страховую организацию на основании субъективных вкусов и представлений, так как объем медицинской помощи определяется программами ОМС и одинаков у всех страховых компаний», — утверждают в ФОМС. На сайте Московского городского фонда ОМС перечислены 13 страховых организаций — с любой из них можно заключить договор. Какую предпочесть исходя из субъективных вкусов? Для потребителя все страховщики — близнецы-братья. Заглянув на сайты самих компаний, удостоверяемся, что практически никакой разницы в предлагаемых условиях нет. Все обещают выдать полис ОМС быстро, без проволочек. Все разъясняют, куда явиться, какие документы с собой иметь. Некоторые указывают, что являются на рынке лучшими — кто-то выдал в прошлом году больше всех полисов ОМС, кто-то занимает одну из лидирующих позиций в рейтинге сайтов. Но неужели количество выданных компанией полисов может повлиять на качество ее услуг? Да, других аргументов у страховщиков для нас пока нет. На всякий случай звоним в call-центр одной из компаний — вежливая телефонистка даже немного удивляется вопросу о дополнительных услугах: мол, за ними вам надо в ДМС…
А ведь страховщики, как это ни буднично звучит, должны бороться за потребителя. Во всяком случае так задумывалось с самого начала. В тех странах, где существует похожая система, конкуренция страховщиков — настоящий двигатель прогресса медицинских технологий. В Израиле, например, государство отдает деньги медицинского страхования нескольким конкурирующим больничным кассам и устанавливает базовую корзину услуг. Чтобы привлечь пациента, эти некоммерческие организации борются за качество, вводят для больных дополнительные опции. Поскольку кассы не только финансируют лечение, но и несут ответственность за предоставление медицинских услуг, они не заинтересованы в том, чтобы накручивать расценки, и делают все, чтобы сэкономить. В результате Израиль, имея здравоохранение очень высокого уровня, тратит на медицину меньше, чем другие развитые страны.
В России конкуренция страховщиков по идее тоже должна работать на благо здравоохранения. Но вот беда: базовой корзины медицинских услуг у нас не было и нет. «Уже много лет обещают составить перечень бесплатных медицинских услуг, на которые все пациенты могут рассчитывать. Ну и где он?» — задается вопросом председатель Национального агентства по безопасности пациентов и независимой медицинской экспертизе Алексей Старченко. В результате страховщики при раздаче полисов ОМС вслед за государством обещают все всем задаром. Какие уж тут дополнительные опции? «В момент обращения гражданина в лечебное учреждение у него могут возникать какие-то проблемы, — говорит Юрий Нечепоренко. — И тут должна вступать в дело страховая медицинская организация. Она проводит экспертизу, накладывает штрафные санкции. Пациент должен звонить в страховую организацию и жаловаться. Если он не знает,
«Задумывалось, что страховщики будут действовать в интересах пациента и от его имени, — говорит Лариса Попович. — Помогут больному общаться с врачами, будут защищать его права, фактически станут его адвокатами. Кроме того, в законе об ОМС написано, что страховая компания занимается организацией медицинской помощи. Как потребитель я могу понять это так: если мне не оказали помощь в деревне Гадюкино, компания должна сделать все возможное, чтобы я получила помощь в другом месте». Но на практике так не бывает.
Не в наших интересах
По мнению экспертов, страховщики сейчас не заинтересованы действовать в интересах пациента. Опросы свидетельствуют: лишь три процента населения знают, что страховые компании не только полисы выдают. «Есть хоть один сайт, где рассказывалось бы о том, как компания помогла пациенту, отстояв его права? Есть сайт, где было бы написано: пожалуйста, позвоните по горячей линии, и мы придем вам на помощь?! — восклицает Лариса Попович. — Недавно у моих знакомых случилась трагическая история с лечением их родственника. Они обратились в страховую компанию, а та ответила на письмо, когда пациент уже умер. Чем же эта компания отличается от нерадивого чиновника, который точно так же может переводить лечебным учреждениям деньги за лечение и отписываться на заявления?»
Между тем за свою работу компании получают неплохие деньги. «На ведение дела пациента страховщику уходит 1,3 процента подушевого норматива, — объясняет Попович. — В прошлом году компании получили за это из бюджета ОМС около 10 миллиардов рублей». За тот же год они заработали еще 26 миллиардов на штрафах, наложенных на лечебные учреждения за некачественное лечение. «При этом только 0,1 процента от полученного штрафа идет на устранение выявленных недостатков. 93 процента возвращается в систему ОМС. И целых 6,9 процента идет на вознаграждение страховщику. Компаниям выгодны штрафы, с их помощью они в разы увеличивают собственную прибыль, — говорит Лариса Попович. — А вот бороться за качество им невыгодно. Получается мертвая петля: коммерческие страховые организации, многие из которых сейчас принадлежат заграничным акционерам, извлекают прибыль, накладывая взыскания на государственные учреждения. Штрафы растут, а качество лечения остается прежним. Получаем оздоровительный бег на месте в пользу страховых компаний».
Впрочем, нельзя винить в создавшемся положении дел только страховщиков. Это коммерческие структуры, их цель — получение прибыли. И они зарабатывают деньги как могут, иногда не совсем честно. «Недавно я обнаружил, что истек срок моего полиса ОМС и отправился в районную поликлинику, — рассказывает 40-летний Виктор К. — Там меня живо препроводили в комнатку, где сидел представитель одной крупной страховой компании. В результате я получил их полис». «Это потенциально коррупционная схема, — комментирует Лариса Попович. — Раньше страховщики «дружили» с чиновниками, чтобы получить контракты на страхование неработающего населения. Сегодня они ищут связей с сотрудниками лечебных учреждений. Примерно то же самое происходит со скорой помощью после того, как ее перевели на ОМС. Бригада приезжает к бабушке, и, сделав ей укол, врачи предлагают на всякий случай вызвать их еще раз позже, чтобы измерить давление. Так накручиваются вызовы. Любая структура работает в тех условиях, в которые ее поставили. Страховщики съедают ровно тот кусок пирога, который им положили на тарелку. Когда вводили ОМС, было важно сохранить хоть какое-то финансирование медучреждений, но сейчас мы хотим от медицинского страхования совсем другого. Мало перекладывать деньги из одного государственного кармана в другой, оставляя страховщикам определенный процент».
Что предлагается делать? «Организаторы здравоохранения должны четко определить, какую помощь, кому и в каких объемах нужно оплачивать в рамках ОМС, — говорит Лариса Попович. — Нужно прописать, какие полномочия есть у компаний по защите прав застрахованных, какие функции экспертизы». А страховые компании просто вынуждены будут интересоваться у пациентов, довольны ли они качеством их работы. Может, хотя бы это заставит их оказывать реальные услуги застрахованным? Но все это будет возможно, если неудобные вопросы научится задавать сам пациент.