Итоги № 34 (2013)
Шрифт:
Александр Проханов — один из самых плодовитых российских писателей: у него вышло 27 романов, многие были сработаны еще в 1970-е и отличались высоким градусом социалистической героики. Когда СССР рухнул, Проханов остался верен себе. Пост главного редактора в газете «Завтра» (так называемом органе духовной оппозиции) и ностальгия по империи превратили прохановскую публицистику в узнаваемый бренд. Временами публицистический задор зашкаливал, и в газете появлялись прохановские статьи с гомерическими заголовками вроде «Чубайса маленький оркестрик под управленьем ЦРУ».
Одна за другой у него выходят книги о спасении России: «Крейсерова соната», «Надпись», «Пятая империя» . Вот и в новом романе «Время золотое» (3000 экземпляров), речь идет
Проханова критикуют много и в основном заслуженно. Конечно, он по традиционному счету не романист. Как заметил кто-то из критиков, ему отлично удаются хлесткие передовицы, но большое литературное произведение под его пером распадается на отдельные части, одинаковые, как сегменты сороконожки. Чтобы понять феномен Проханова, надо прежде всего понять, что он — фигура абсолютно карнавальная, фольклорная. Он не пишет, а камлает. Его последние книги вообще не для чтения. Скорее они — прямой разговор с современниками, нечто вроде блога. Проханов настаивает на том, что Россия — заколдованное пространство, где работают не политические программы, а миф и сказка, заговоры и заклинания, молитва и ворожба (между которыми он, похоже, не видит большой разницы). Нельзя провести выборы — их можно сотворить. Нельзя поменять политический курс — можно поднять страну к великой миссии. Проханов стремится стать провозвестником нового русского Рима, создать компендиум сакральных исторических смыслов, отлитых в лозунгах и в зубодробительных метафорах. В общем, повар готовит острые блюда. Вопросы лишь в том, кто их заказывает и кто ест, вредя духовному пищеварению.
Ну и чертово время! / Искусство и культура / Художественный дневник / Театр
Ну и чертово время!
/ Искусство и культура / Художественный дневник / Театр
Михаил Левитин поставил в «Эрмитаже» пьесу Евгения Шварца, назвав ее «Моя тень»
«Ну и чертово время!» — строка из стихотворения Луи Арагона «Кавардак на слякоти». И продолжается она так: «Все в мире — как дым! / Прежний друг обернулся врагом, и каким! / Черный кажется белым, хороший — плохим. / И запретов не стало». Этот текст вложен в программку, под ним дата — 1941 год. Музыкальный лейтмотив спектакля «Рио-Рита» Петра Тодоровского, и в конце мы явственно слышим: «Сорок первый год...» Пьесу «Тень» Евгений Шварц закончил в сороковом. Стоит ли напоминать, какие настроения охватили тогда людей прозорливых и глубоко чувствующих. Приходится только удивляться, что советский цензор увидел в сказке намек лишь на фашистскую Германию — то ли был беспросветно глуп, то ли беспримерно умен и смел этот неизвестный нам герой. Пьеса не была запрещена, а с грандиозным успехом поставлена в Ленинградском театре комедии Николаем Акимовым и долгие годы шла.
Судя по переименованию, Михаил Левитин воспринял ее очень лично. Даже не припомню, когда бы еще он пытался высказаться столь лирически откровенно. Разве что в своих блистательных телевизионных циклах. Этот режиссер неизменно оставался ироничен
Герой спектакля «Моя тень» тоже одиночка. Ученый, погруженный в свои труды, он словно не замечает, где живет, что страшная сказка стала былью, и у Андерсена она вполне под стать Кафке. Но режиссер соединяет Ученого и Тень в одном лице, и тогда оптика спектакля совершенно меняется. Полем боя становится он сам, мучительно изживающий в себе свои собственные страхи, того самого раба, которого советовал выдавливать по капле великий Чехов. Левитин, никогда не снисходивший до публицистики и чуравшийся актуальности, остро почувствовал духоту перекликающихся времен.
Евгений Редько, приглашенный из РАМТа на главную роль, чутко откликнулся на решение режиссера. Самым трудным оказалась не игра контрастов (черного и белого, хорошего и плохого), а сохранение единства человеческой сути. Не два человека, а один, изнутри раздираемый. И не только он. С таким же прицелом выстроены роли Доктора (Борис Романов), Юлии Джули (Ирина Богданова), Принцессы (Ольга Левитина).
Однако пронзительные сцены спектакля тонут в избыточных цирковых аттракционах, криках и беготне. Ну не хочет Левитин помнить, что «Школу клоунов» (так назывался один из его ранних спектаклей) он давно окончил. Среди гэгов есть остроумные, есть не очень, есть и попросту грубоватые. Упрямство, нежелание сокращать свои спектакли у этого режиссера равно разве что его таланту.
Впрочем, есть в «Моей тени» мгновение, искупающее все издержки постановки. О покойном короле Мечтательном, том самом, чье тайное завещание и закрутило сюжет, в пьесе только рассказывается. В спектакле он оживает (Геннадий Храпунков) и проходит белой тенью, приняв обличье какого-то хитровато-насмешливого святого. Медленно движется к авансцене, и откуда-то с небес хрипловатый голос Петра Фоменко неразборчиво затягивает своего знаменитого «Рафалэка». Песенку про бедного, хромого еврея, портного, который верил, «что счастье будет. Он жил мечтой». Королевское завещание звучит под сводами театра «Мастерская П. Фоменко», где игралась премьера закрытого на ремонт «Эрмитажа». Признаюсь, очень хотелось встать и помолчать.
Нарисовались тут / Искусство и культура / Художественный дневник / Выставка
Нарисовались тут
/ Искусство и культура / Художественный дневник / Выставка
Выставка «Рисунки поэтов» открылась в Государственном литературном музее
Пять выставочных залов, 250 живописных и графических работ — в Доме Остроухова в Трубниковском переулке открылась, пожалуй, одна из самых масштабных экспозиций за 80 лет жизни литературного музея. Автопортреты и портреты современников, пейзажи и рисунки на полях, плакаты и эскизы декораций — все это работы поэтов ХХ века и современности, начиная от футуристов с их «Бродячей собакой» и заканчивая вышивками писателя, поэта и журналиста Линор Горалик.
Особенно стоит отметить, что здесь впервые выставляют не копии работ Владимира Маяковского, а подлинники. Плакатам и эскизам поэта посвящен целый зал: там и постер к кинокартине «Закованная фильмой» с Лилей Брик, и карандашные наброски, и эскизы к декорациям «Мистерии-буфф». Здесь же можно увидеть документальный фильм, посвященный разным граням творчества Маяковского. Аудиовизуальному сопровождению на выставке вообще уделено большое внимание. Так, например, в зале, представляющем поэтов наших дней, с экранов телевизоров читают стихи Дмитрий Александрович Пригов и Андрей Родионов.