Итальянец
Шрифт:
Молодые люди побывали в Пиццуоте, Байе, на зеленых холмах Паузолино, совершили несколько вечерних прогулок по лагуне, где слушали мелодичные звуки гитар, пение виноградарей или рыбаков, отдыхавших после трудового дня. В тихих волнах лагуны отражались темные густые купы деревьев и одинокие полуразрушенные виллы у самой кромки воды. На горизонте виднелись парусники, уходящие в море.
Однажды вечером, когда они сидели втроем в саду, в павильоне, где когда-то Винченцо невольно услышал тайное признание, слетевшее с уст Эллены и сделавшее его таким счастливым, Винченцо отважился наконец попросить
— Увы! — печально произнесла она. — Как прекрасно уходящее на покой солнце, как тихо и покойно вокруг. Боюсь, мне уже недолго любоваться этим.
В ответ на мягкий упрек Эллены тетушка высказала свое пожелание видеть Эллену счастливой и устроенной и внезапно добавила, что надо поспешить с бракосочетанием, пока она еще жива. Эллена, напуганная мрачными предчувствиями тетушки и той прямотой, с которой она все сказала в присутствии Винченцо, в смятении и испуге разрыдалась. Юноша между тем, казалось, во всем понимал тетушку.
— Не надо плакать, дорогое дитя, — говорила та. — Времени у меня действительно мало. Я, чувствуя это, не буду скрывать. Исполни мою просьбу, прошу тебя, и свои последние дни я проведу в покое.
Затем, помолчав немного, она взяла Эллену за руку.
— Наша разлука, дорогая, будет тяжким ударом для нас обеих. Да, это так, синьор, — сказала она, повернувшись к Винченцо. — Эллена мне как дочь, а я, надеюсь, была ей доброй любящей матерью. Представьте, что будет с ней, когда меня не станет. Только ваша близость и забота могут помочь ей легче перенести утрату.
Винченцо, бросив на нее встревоженный взгляд, хотел было что-то сказать, но старая синьора продолжила:
— Я не говорила бы об этом так спокойно, если бы не знала, что отдаю мое дитя в добрые и надежные руки. Вам, синьор Винченцо, вручаю я судьбу моей девочки. Заботьтесь о ней, оберегайте ее от всех бед и превратностей судьбы, как старалась делать я. Я бы многое еще сказала, но я слишком устала…
Винченцо взволнованно слушал тихий, слабый голос синьоры Бианки и со щемящим чувством стыда вспоминал, что уже успел стать невольным виновником первых невзгод Эллены, допустив, чтобы недавние слова его отца задели ее честь.
Гнев к отцу и нежность к Эллене переполняли сердце, и он мысленно дал клятву отныне всячески оберегать ее и заботиться о ней, беречь ее покой и доброе имя.
Синьора Бианки молча взяла руки Винченцо и Эллены и соединила их.
На лице юноши она без слов прочла чувства, овладевшие им в эту минуту; подняв на нее глаза, он торжественно поклялся беречь и любить Эллену с той же нежностью и заботой, как это делала она. Он чувствовал, какие крепкие узы связывают его теперь с любимой, более крепкие и прочные, чем даже
Эллена, не в силах унять рыдания, не промолвила ни слова, но, отняв платок от глаз, посмотрела на Винченцо сквозь слезы, и на губах ее мелькнула слабая улыбка, столь трогательная и доверчивая, что она сказала ему больше любых слов.
Перед тем как покинуть виллу, Винченцо имел еще одну беседу с синьорой Бианки. Было решено, что венчание состоится на следующей неделе, если Эллена даст на это согласие. Об этом он узнает завтра.
Переполненный радостью, юноша пустился в обратный путь. Радость была несколько омрачена тем, что, едва войдя в дом, он был тут же приглашен в кабинет отца. Винченцо догадывался, о чем пойдет речь.
Когда он вошел, маркиз, погруженный в глубокие раздумья, не сразу заметил его. Подняв глаза на сына, в которых отразились и растерянность и гнев, маркиз сурово изрек, глядя на него:
— Ты продолжаешь упорствовать в своем безрассудстве, сын, несмотря на все мои предупреждения. Я дал тебе достаточно долгий срок, чтобы ты обдумал все и достойным образом отрекся от того, что ты назвал своими принципами и намерениями. Но я не упускал тебя из виду. Мне известно, что все это время ты продолжал бывать на вилле столь же часто, как и прежде, чтобы видеться с этой несчастной девушкой. Мне известно, что ты по-прежнему увлечен ею.
— Вы имеете в виду девушку, которую зовут синьорина ди Розальба, ваша светлость, — ответил Винченцо. — Она не несчастна, а мои чувства к ней остались неизменными. Почему, дорогой отец, вы так противитесь счастью своего сына? — воскликнул Винченцо, подавив в себе гнев, вызванный тоном отца. — Почему продолжаете так несправедливо судить о той, которая, бесспорно, заслуживает не только моей любви, но и вашего восхищения и уважения?
— Я не в том возрасте, сын мой, чтобы бездумно поддаваться чувствам, — сурово заметил маркиз. — Я не юнец, как видишь, и не могу закрывать глаза на очевидные факты. Я верю тем доказательствам, которые у меня есть, а они убеждают меня в том, что я прав.
— Какие же доказательства так легко убедили вас, отец? — вскричал Винченцо. — Что могло столь разительно повлиять на ваше доверие ко мне?
Маркиз опять сурово отчитал сына за неповиновение и строптивость, и хотя он был многословен и красноречив, это не привело к взаимопониманию между отцом и сыном. Маркиз продолжал бездоказательно обвинять во всем Эллену и пугал сына отцовским гневом. Винченцо самоотверженно защищал ни в чем не повинную девушку и убеждал отца в искренности и глубине своих чувств к ней.
Маркиз был непреклонен и опять не пожелал назвать имя своего тайного осведомителя. Винченцо ничуть не пугали угрозы отца, честь Эллены была для него превыше всего, и он мужественно противостоял всем наветам.
Маркиз снова ничего не добился. Гнев и угрозы не помогли ему там, где преуспели бы отцовские понимание и любовь, которые скорее могли бы пробудить в юноше сыновние чувства и, возможно, поколебали бы в душе Винченцо его отчаянную решимость. Но, увы, такового не произошло. Винченцо более не испытывал ни колебаний, ни сомнений.