Истории про девочку Эмили

Монтгомери Люси Мод

Эмили, с трепетом в душе, подала ему свою «книжку от Джимми». Она была так счастлива, что буквально сияла от восторга. Она уже видела свое будущее, чудесное, блестящее… о, богиня, которую она избрала, непременно услышит ее— Эмили Б. Старр, выдающуюся поэтессу… Э. Берд Старр, подающую надежды молодую романистку.

От волшебной мечты ее пробудил негромкий смех мистера Карпентера. Эмили не без некоторой тревоги задумалась, над чем он может смеяться. Она считала, что в этой записной книжке не было ничего смешного. В ней содержались лишь три или четыре из ее последних

сочинений в прозе: маленькая сказка «Королева бабочек», рассказ «Разочарованный Дом», в сюжет которого она вплела красивую мечту о том, как спустя много лет сбываются его надежды, и «Секрет глена» [99] , который, несмотря на название, был маленьким фантастическим диалогом между Духами Снега, Серого Дождя, Тумана и Лунного Света.

99

Глен — узкая долина.

— Так ты считаешь, что я некрасив, когда читаю молитву? — усмехнулся мистер Карпентер.

Эмили ахнула… поняла, что произошло… сделала отчаянную попытку выхватить у него свою записную книжку… но безуспешно. Мистер Карпентер поднял руку с книжкой повыше, поддразнивая Эмили.

Она дала ему не ту записную книжку! А эта… о ужас, что было в ней? Или вернее, чего в ней только не было? Описания всех жителей Блэр-Уотер… и полное, очень полное описание самого мистера Карпентера. Желая изобразить его как можно точнее, она была, как всегда, беспощадно правдива, особенно в том, что касалось странных гримас, которые он делал по утрам, когда начинал школьные занятия молитвой. Благодаря ее способности создавать словами яркие образы, мистер Карпентер оживалв этой зарисовке. Эмили не знала об этом, но онзнал… он видел себя как в зеркале, и художественность описания доставила ему такое удовольствие, что все остальное его уже не волновало. К тому же она изобразила его достоинства столь же выразительно, как и недостатки. Были там, к примеру, такие фразы: «Выглядит он так, словно знает очень много того, что никогда ему не понадобится» или «Думаю, он надевает черный фрак по понедельникам потому, что во фраке у него такое чувство, будто он совсем не был пьян накануне». Кто или чтовнушило этой маленькой девчонке такие мысли? О, ревнивая богиня не оставит без внимания свою верную Эмили!

— Мне… жаль, — сказала Эмили; яркая краска стыда разливалась по ее обычно бледному лицу.

— Да я не променял бы этона все стихи, которые ты написала или когда-нибудь напишешь! Чтоб мне… это литература… настоящая литература… а тебе всего лишь тринадцать. Но ты не знаешь, что ждет тебя впереди… каменистые холмы… крутые подъемы… встречные ветры… разочарования. Оставайся в уютной долине, если ты благоразумна. Эмили, почему ты хочешь писать? Приведи причину.

— Я хочу стать знаменитой и богатой, — спокойно сказала Эмили.

— Все хотят. Это всё?

— Нет. Я просто люблюписать.

— Более основательная причина… но ее одной недостаточно… недостаточно. Скажи-ка мне вот что… если бы ты знала,

что всю жизнь будешь бедна как церковная мышь… если бы ты знала, что никогда не опубликуешь ни строчки… неужели ты продолжала бы писать… продолжала бы?

— Разумеется, продолжала бы! — с негодованием заявила Эмили. — Я должнаписать… иногда я ничего не могу поделать с собой… я просто должнаписать.

— О… тогда я не стану попусту тратить слова, давая тебе советы. Если в твоей душе есть стремление к высшему, ты не можешь иначе… есть люди, взор которых сам собой устремляется к вершинам: в долинах им не дышится свободно. Да поможет Господь тем из них, у кого не хватает сил для восхождения. Ты, разумеется, не понимаешь ни единого слова из того, что я тебе говорю… покане понимаешь. Но продолжай… взбирайся все выше! Вот, возьми свою записную книжку и отправляйся домой. Через тридцать лет я буду требовать награды на том основании, что Эмили Берд Старр была когда-то моей ученицей. Иди… иди… прежде чем я вспомню, до чего ты непочтительная девчонка — пишешь такоеобо мне! — и, как положено, рассержусь.

Эмили ушла, все еще немного испуганная, но со странным ликованием в душе. Она была так счастлива, что ее счастье, казалось, озаряло мир своим собственным великолепием. Все мелодичные звуки природы вокруг нее лились, словно несвязные слова ее собственного восторга. Мистер Карпентер с истертого школьного порога следил, как она исчезает из вида.

— Ветер… и огонь… и море! — бормотал он. — Природа всегда застает нас врасплох. У этого ребенка есть… то, чего я никогда не имел и что хотел бы обрести, пусть даже ценой жертв. Но боги не позволяют нам оставаться у них в долгу… она заплатит за это… она заплатит.

На закате Эмили сидела одна в своем «эркере», залитом мягким, золотистым светом. Небо и кроны деревьев за окном радовали нежными красками и волшебной музыкой вечерних звуков. В саду под окном по красным дорожкам гонялся за опавшими листьями Ром. Вид его лоснящихся, полосатых боков, грация его движений доставляли ей удовольствие… так же, как и красивые, ровные, блестящие борозды на вспаханных полях за садом и первая неяркая белая звезда в хрустально-зеленом небе.

На холмах трубил в горны сказочной страны ветер осеннего вечера, а в роще Надменного Джона звучал смех… словно смеялись фавны. Там ждали ее Илзи, Перри и Тедди: они заранее договорились, что соберутся, чтобы поиграть в сумерки. Она пойдет к ним… совсем скоро… но не сейчас. Восторг переполнял ее, и она должна была излить его на бумаге, прежде чем вернуться из своего мира мечты в реальность. Прежде она рассказала бы о своих чувствах в письме к отцу. Теперь это было невозможно. Но на столе перед ней лежала новенькая записная книжка, подарок кузена Джимми. Она придвинула ее к себе, взяла перо и на первой чистой странице написала:

«Молодой Месяц, Блэр-Уотер, Остров Принца Эдуарда.

8-е октября

Я решила вести дневник, чтобы его можно было опубликовать после моей смерти».

КОНЕЦ