Истории Джека. Дилогия
Шрифт:
И только закашлялся от своего же сигаретного дыма. Прорицатель он был никудышный, поэтому вряд ли стоило обращать внимание на это микроскопическое событие. Затушив окурок и все еще покашливая, он вошел в темный прохладный холл.
Выходившая из здания пара студенток, проводила его восторженными взглядами, и потом еще несколько раз оборачивались и хихикали. Джек привык.
Энца сидела как на иголках. Оказалось, секретарь перепутал время и вызвал ее на полчаса раньше. Он долго извинялся, и даже предложил ей чаю, но на все расспросы отвечал уклончиво или вовсе переводил
Девушка устала с дороги - шутка ли, двое суток на поезде, и тут еще это ожидание.
Она боялась. Всегда нервничала из-за изменений, даже маленьких. И тут вдруг вызывают в другой город, и новый начальник ей бодро обещает по телефону "идеального напарника", а сейчас сидит, задумчиво грызет ручку и что-то читает.
Здесь все было чудным для нее, непривычным. Здание института - огромное, старинное из темного камня, с высокими потолками, просторными кабинетами и лекториями, построенными амфитеатрами. Длинные запутанные коридоры, вымощенные серыми каменными плитами, с яркими абстрактными мозаиками на стенах и чудом сохранившимися кое-где ажурными коваными решетками, которыми некогда закрывали эти переходы на ночь и во время студенческих беспорядков. Кое-что Энца знала сама, но секретарь с удовольствием провел небольшую экскурсию по пути к начальнику
Кабинет начальника отдела практической защиты и надзора больше похож на палату в старинном замке и находится в самом старом крыле здания, выстроенном в псевдоготическом стиле. Сквозь высокое стрельчатое окно свет почти не проходит, заслоненный кроной могучего каштана, так что вся обстановка теряется в полумраке, едва разгоняемом легкомысленной фаянсовой лампой на столе начальника. Ребра потолка растворяются в тенях где-то далеко вверху.
Энца на самом краешке широкого кожаного дивана (поближе к двери), с зажатой в руках чашечкой чая, кажется себе очень маленькой. Солидный и серьезный начальник, в старомодных квадратных очках даже и не глядит на нее, сидя за массивным деревянным столом, заваленным бумагами.
– Э, простите, - неловко заговорила Энца, когда молчание показалось ей совсем уж давящим.
– Мне ничего не сказали про мою будущую напарницу. Можно пока ее анкету почитать?.. или хотя бы имя...
Яков поднял голову, посмотрел на нее поверх очков.
– Не бойся, малышка, - хриплым голосом, который первоначально пугал ее по телефону, сказал он.
– Сейчас все узнаешь.
И тут Энце стало совсем страшно. Почему он так ласково говорит? Почему на "ты"? И почему - "малышка"? Энца, - проснулся где-то внутри шепчущий голос, - это все неспроста. Что-то будет.
Обдумать эту мысль она не успела. В коридоре послышались уверенные шаги, и в кабинет вошел молодой человек, стремительный и невообразимо прекрасный. Энца даже поглубже вжалась в диван. Она побаивалась красивых мужчин.
Этот же вообще был словно из какого-нибудь романа или американского фильма. Высокий, худощавый, с длинными светлыми волосами, свободно развевающимися за спиной, четко очерченным лицом и светлыми серыми глазами. Он был нарочито небрежно одет, в джинсы и футболку, но, тем не менее,
Смотрел он на Энцу недоуменно, глаза все более сужались, а губы сжимались по мере того, как он ее разглядывал.
– Ну, нет!
– воскликнул он.
– Только не говорите, что это он!
– холодея от испуга, одновременно с ним воскликнула Энца.
– Это должна быть женщина!
– практически в унисон закончили они.
Яков даже снял очки и смотрел на них, криво и слишком уж довольно улыбаясь.
– Это же отлично, - фыркнул он.
– Просто отлично. Вы даже не представляете, насколько все замечательно.
– Нет-нет, - с отчаянием перебила его Энца.
– Вы же знаете... я писала, что не могу работать с мужчиной. Может, как-то поменяться? Или... подождать?
– Малышка, ты думаешь, если подождать, он сменит пол?
– с удовольствием ответил Яков.
– Сменю или нет, - резко сказал Джек, который терпеть не мог плоских шуток шефа, - но мне это не подходит. Я четко написал, с кем хочу работать. Вы знаете...
– Тсс, тсс, - поднял руки Яков.
– А теперь, детки, успокоились.
Он поднялся и оперся на стол, пристально глядя на них. Серые, тусклые как свинец глаза его не мигали. Джек присел на подлокотник дивана, и Энца тут же отодвинулась подальше. От него пахло табаком и цветами.
У Якова сидела какая-то мышка, маленькая и растрепанная. Первое, что увидел Джек, войдя в кабинет - большущие темные глаза на маленьком испуганном личике. Черные волосы были коротко острижены и вились кольцами на концах. Сама она была тощая и маленькая - в общем, рыжеволосой пышной красотки там и близко не было.
– Джек, Джек, - укоризненно проскрипел шеф.
– Где твое воспитание? Ты не поздоровался даже, перепугал девочку, раскричался с порога..
– Пф, - пожал плечами молодой человек.
– Прошу прощения.
Он встал на ноги и поинтересовался: "Я могу идти?", с улыбочкой хорошего мальчика, который знает, что его за все простят, поэтому можно хулиганить и дальше.
– Нет, - жестко сказал шеф.
– Сядь.
Джек остался на ногах, только нахмурился.
– Я одобрил и подписал все бумаги. Мы вызвали эту девушку из Люца. Я уважаю ваши чувства, но не более того. Вы не на прогулке в детском саду: оба написали прошение о работе в паре. Мы пошли вам навстречу, и будьте добры, ведите себя как взрослые ответственные люди. Завтра подготовят договор, приедете подписать. Вас обоих никто тут не держит, если вы не хотите работать.
Джек скосил глаза на девицу - та был бледна до синевы, глаза, похоже, наливались слезами, и она прикусила губу, чтобы сдержаться. Сам-то он привык к перепадам шефа - тот никогда не умел общаться с подчиненными, либо морил их шуточками и замашками горе-педагога, либо жестко отчитывал и давил без жалости.
Молодой человек плюхнулся обратно на подлокотник, засунул руки в карманы джинсов и на секунду задумался.
– Как вы себе это представляете, шеф?
– переходя на формальный тон, поинтересовался он.
– Что из нас двоих может получиться?