Истоки
Шрифт:
Интересно, а почему эльфы не раздали своим рабам оружие, ведь так им было бы сподручнее убивать нас? Не захотели, опасаясь бунта? Или у них просто нет такого количества луков? Но ведь альвы не дали рабам даже захудалые ножи, а это значит, что, скорее всего, они все-таки боятся бунта, несмотря на то, что эти люди почти утратили человеческий облик и вряд ли способны как-то объединиться для обретения свободы.
Между тем у меня тоже закончились патроны. Я с раздражением забросил «калаш» за спину, поцарапав ремнем шею. Враги не заканчивались и их стрелы тоже, а у нас осталось всего три огрызающихся пулями автомата. Мы уже практически сменили быстрый шаг на бег,
Внезапно, откуда-то из толпы, мчащихся за нами рабов, вылетел небольшой шарик с кулак размером. Он ударился об броню полковника, разлетелся на несколько частей и высвободил какую-то слабо сияющую во тьме жидкость насыщенного синего цвета. Она зашипела и стала расплавлять металл брони Спартака. Полковник удивленно вскинул брови, а потом утробно зарычал, глядя на то, что жидкость делала с его костюмом. Она не сумела полностью проесть толстый металл, но изрядно пожрала его. Если так дальше пойдет, то атакующие смогут нанести чудо-костюму полковника критические повреждения, которые остановят его. Хорошо, что Спартак не решился в одиночку задерживать рабов, иначе они бы быстро закидали его такими шариками.
Похоже, что старейшины отлично подготовились к этой неожиданной атаке. Наш отряд пока спасают только крепкие, выносливые ноги: они уже домчали нас до замерших давным-давно эскалаторов, круто уходящих вниз и теряющихся в темноте. Мы запрыгали по узким, железным ступеням, используя всю свою ловкость, чтобы не навернуться и не покатиться вниз. Насколько я слышал: эскалаторы в метро Киберграда весьма длинные, так что шанс сломать шею очень велик.
Катастрофически не хватало света: Спартак выключил освещение, которым обладал костюм, ради экономии энергии; Борис умудрился где-то потерять свой фонарик; и получается, что у нас остался только один источник света – тот фонарик, который сейчас держала в руке Чертовка, скакавшая первой, ведь эльфийский камень никто не взял: он так и остался на полу возле технического помещения.
Мы только чудом преодолели эскалатор без падений и прочих неприятностей. Но все же кое-что случилось: в какой-то момент отчаянно выругался Ботаник – у него тоже закончились патроны. Осталось всего два автомата, а через несколько секунд и вовсе – один.
Теперь уже отстреливаться от воющей толпы, несущейся за нами, не имело смысла, и мы припустили, что есть сил, мчась вглубь метро, совсем не помышляя о том, чтобы как-то задержать эльфийских рабов.
Я часто оглядывался назад, проверяя, что происходит за моей спиной, и когда в очередной раз бросил взгляд во тьму, то заметил, что люди догнали полковника, который тяжеловесно бежал последним, прикрывая наши спины.
Марионетки альвов стали кидать в Спартака шарики. Синяя жидкость вгрызалась в броню и оставляла глубокие светящиеся «кратеры» в металле. Полковник на бегу размахивал руками, не сбавляя скорости, и таким образом разбивал головы особо шустрым преследователям, но все же кое-какие из них проскочили-таки мимо него и теперь сидели на хвосте Бориса, хрипящего, словно загнанная лошадь. Он уже выбился из сил и готов был рухнуть на пол.
В этот миг наш отряд выметнулся на платформу, а потом мы, не раздумывая, сиганули на рельсы и побежали в тоннель, разбрызгивая воду под ногами. Она тут была повсюду: сочилась из стен, капала с потолка, покрывала рельсы. Ее уровень с каждым шагом поднимался все выше. Это затрудняло наш бег. Все было нипочем только Спартаку, который как-то поднапрягся и поравнялся с нами, оторвавшись от рабов
В эту секунду
Вода тем временем уже достигла уровня колена, а потом превысила его. Возможно, благодаря такому количеству влаги, на стенах росли светящиеся грибы и чем дальше мы двигались вперед, тем больше их становилось. Вскоре совсем отпала надобность в фонаре, настолько тут было светло. Чертовка выключила его, чтобы не тратить заряд.
Неожиданно Борис Бесяш воскликнул тонким, испуганным голосом, схватившись за голень, скрытую под водой:
– Что-то вцепилось мне в ногу!
Он резко остановился и торопливо вытащил конечность из воды. Оказалось, что в его икроножную мышцу впилась какая-то, отвратительного вида, полуметровая пиявка. Она ритмично пульсировала, выкачивая из ноги хакера кровь. Чертовка, которая была ближе всех к нему, полоснула по пиявке ножом, поделив ее пополам. Задняя часть твари упала в воду, где мгновенно привлекла внимание других таких же пиявок, которые вцепились в нее и стали пытаться добыть из нее оставшуюся кровь.
Борис, глядя на это, немного отбежал в сторону, а потом с диким криком оторвал от своей ноги переднюю часть пиявки, вместе с куском штанины. Обнажилась бледная, волосатая кожа с несколькими отверстиями, расположенными по кругу, и одним, побольше, в центре. Из отверстий сочилась кровь и стекала по ноге. Не мешкая, Бесяш засунул трясущуюся руку в карман и вытащил оттуда зелье здоровья. Он быстро выпил его, после чего раны хакера затянулись.
Позади нас раздались крики, наполненные болью, – это орали рабы. Видимо, пиявки не побрезговали и их вонючими ногами. Тут вскрикнул и Ботаник, а потом и я получил сигнал от духа, что рядом опасность. Мое тело сработало так, будто я всю жизнь был профессиональным прыгуном: ноги оттолкнулись от дна тоннеля и я мощно скаканул в сторону, подняв тучу брызг. Пиявка промелькнула ровно в том месте, где я находился секунду назад.
В это мгновение полковник громко приказал, не теряя присутствия духа и двигаясь к стене тоннеля:
– Все за мной! Вон туда! К той двери!
Он уже побежал к ней и пытался открыть. Дверь наполовину была в воде: она заржавела, и оказалась частично завалена землей, но Спартак все-таки отворил ее. Ему для этого пришлось приложить все силы натужно загудевшего костюма.
Как только дверь была открыта, то мутная вода первой хлынула в открывшееся помещение, а мы заскочили следом за ней. Полковник закрыл за нами дверь, отрезая пиявок. Но все же несколько из них оказалось среди нас. Они трепыхались на бетонном полу, частично покрытом колониями светящихся грибов, и тонким слоем проникшей с нами воды.
Я принялся с остервенением давить пиявок. Они противно хлюпали под ногами и превращались в мясную кашицу, смешивающуюся с водой. Ко мне присоединился только Ботаник, после того как оторвал от своего бедра вцепившуюся в тоннеле пиявку и выпил зелье здоровья.
Кос пробормотал, прерывисто дыша и согнувшись пополам:
– Откуда здесь эта мерзость? Их же раньше не было.
– Успела поселиться, – отрывисто бросил Спартак, одним махом раздавив пиявку, а затем включил освещение. Луч света, идущий из его шлема, позволил нам увидеть, что мы оказались в достаточно большой квадратной комнате, где возле стен стояли какие-то непонятные проржавевшие механизмы.