Исток
Шрифт:
— Послание сие личное, совершенно секретное и может быть вручено только в руки императору Михаилу, — словно бы удивляясь непонятливости протоспафария, старательно принялся разъяснять тавроскиф.
Протоспафарий Феофилакт ещё некоторое время продолжал стоять с протянутой рукой, словно нищий на паперти, затем опустил руку и язвительно произнёс:
— Вы, вероятно, несколько преувеличиваете важность послания... О чём в нём идёт речь?
— Великий каган Дир выражает недовольство задержкой руги, причитающейся ему по договору мира и любви, —
— Разумеется, послание твоего повелителя и весьма важное, и весьма срочное... Как, впрочем, и все послания, поступающие в столицу от провинциальных архонтов разных рангов... Конечно же, я всей душой буду стремиться к тому, чтобы содействовать скорейшему извещению его величества императора Михаила о послании Дира, но, к великому сожалению, — увы! — логофиссия дрома настолько загружена рассмотрением текущих дел, что на изучение вашего пожелания может потребоваться более времени, нежели и я и вы можете предполагать. Если послам будет угодно ускорить ход дела, послы могут вручить вышеозначенное послание мне, и уже я, в свою очередь... Хотя ничего гарантировать, вы же понимаете, я не могу.
— Мы понимаем. Мы подождём, — сказал посол. — Либо мы вручим послание великого кагана в руки императору, либо не вручим вовсе, и тогда вся ответственность за возможные последствия этого шага ляжет на вас.
«Эге, да варвары уже и угрожать осмеливаются! И словам каким выучились — ответственность за последствия!..» — отметил про себя Феофилакт. Следовало незамедлительно успокоить разволновавшегося тавроскифа.
— Соблаговолите получить посольскую месячину! — сказал Феофилакт и сделал знак рукой.
Отворились высокие позолоченные двери, ливрейные служители вынесли на середину зала огромные серебряные подносы, на которых сверкали россыпи золотых монет.
— Дары императору Михаилу от великого кагана Дира будут вручены его величеству во время личной встречи, — сказал посол, небрежно указывая своим слугам на подносы с месячным посольским содержанием.
От дерзости варварского посла следовало обороняться испытанным оружием: сменой тактики.
Не подавая вида, что он чем-то обеспокоен, протоспафарий Феофилакт плавно повернулся спиной к варварам и направился к выходу из зала.
— Что же нам делать? — запоздало выкрикнул ему в спину посол.
Не сбавляя шага, Феофилакт едва повернул голову и на варварском наречии с язвительной улыбкой произнёс всего лишь одно слово:
— Ждать.
То, что Феофилакт перешёл на славянскую речь, поразило посла больше, нежели вся предшествовавшая церемония.
Очутившись за дверью парадного зала, Феофилакт стёр насмешливую гримаску с лица. Поведение посольства не на шутку встревожило протоспафария, да ещё эти явные угрозы...
Что может стоять за ними? Не служит ли требование о выплате задержанной руги лишь формальным поводом к готовящемуся нападению на империю?..
Воинственные варвары,
Ромейская империя, скопившая свои сокровища неустанными трудами многих поколений, привлекает жадных варваров, словно душистый мёд — навозных мух. И до чего же низменна и ничтожна главнейшая цель подобных воровских набегов — захватить награбленное и бежать, опасаясь справедливого возмездия. Не планомерная колонизация, не распространение по миру своих идей, но лишь наглый разбой.
И по возвращении из набега поступают столь же варварски — захваченное золото не пускается в торговый оборот и не вкладывается в ремесло, в строительство или на нужды монастырей и храмов, но лишь проедается и пропивается на грандиозных попойках. Скоты!.. Дикари!
Протоспафарий подумал, что где-то у этих тавроскифов заточена и томится в рабстве его дочь, и бессильно застонал.
Феофилакт миновал анфиладу присутственных мест, вышел на крыльцо, велел служителю подать коня, и в эту самую минуту в ворота стремительно ворвалась шумная кавалькада во главе с кесарем Вардой.
Феофилакт почтительно склонился, доставая перстами до каменных ступеней.
Поддерживаемый двумя услужливыми чиновниками, тучный кесарь Варда спешился и стал подниматься по мраморной лестнице, стараясь выглядеть как можно величественнее — выражалось это главным образом в том, что кесарь важно и бережно нёс вверх своё брюхо, обтянутое златотканым дивитиссием.
— Прибыли какие-то люди от тавроскифов? Где послание?
— Да, ваша светлость, действительно прибыло посольство из Киева... Однако варвары настаивают на аудиенции у императора и отказались вручить послание Дира, — виновато склоняя голову, тихо ответил Феофилакт.
Кесарь задумчиво хмыкнул, пренебрежительно посмотрел на Феофилакта — дескать, на что же ты годишься, протоспафарий, если у каких-то варваров не смог выманить их послание?..
— Что содержится в послании?
— Дир выражает недовольство тем, что ему в течение трёх лет не выплачивалась руга, — быстро ответил Феофилакт.
— Та-ак... Дожили! Уже варвары выражают нам своё недовольство!.. Довольно выбрасывать золото и серебро на ветер! Не откупаться от варваров, но держать их в страхе уничтожения — вот наша ближайшая задача. До каких пор мы будем растить себе врагов?! Не довольно ли?!
Неожиданно кесарь улыбнулся, словно приглашая всех слушателей разделить с ним нежданную радость.
— Я только что получил весть от кагана хазарского. Ашин пишет, что держит приднепровских тавроскифов в крепкой узде. Посему повелеваю: сделай всё, чтобы варвары в самое непродолжительное время покинули Город... Посольство неприкосновенно. Постарайся устроить тонко, — завершил свою речь Варда.
— Будет исполнено, ваша светлость, — с низким поклоном ответил Феофилакт.
Вскинув массивный подбородок, кесарь Варда важно прошествовал в здание.