Исток

Московкина Анна

9

Порыв ветра потревожил заснеженные ели, всколыхнул тяжелые темные ветви, запорошенные снегом. Белые слипшиеся комья посыпались на всадников.

Хорхе выругался, дергая плечами, — снег попал за шиворот.

— Надень капюшон, — посоветовал Филипп.

— В нем ни беса не видно, — буркнул воин. — Смотри лучше под ноги, тьфу. Под копыта!

— И что я должен там высмотреть?

Хорхе не ответил, соскочил с коня и закопался в сугробе, как охотничий пес, учуявший

лисью нору. Полукровка любопытно вытянула шею.

Полдня медленной езды по заснеженному лесу без дороги и ясной цели мучили.

— Ну и куда дальше? — Велор покосился на победно потрясающего выдернутым с корнем ростком папоротника воина.

— На северо-запад.

— Что хоть означает твоя травка? — вздохнул эльф.

— Он зеленый!

— И?

— Тьма. Папоротник, проросший в ноябре! Под ним проходила вена источника. Папоротник не выносит чистую силу, но семечко, попавшее в землю, начало прорастать не ко времени, стоило силе уйти.

— Ахинея, — восхищенно цокнул языком колдун. — Ой, извини, Хорхе, хотел сказать: наука.

До ближайшего источника по карте было треть версты. Решили сделать небольшой крюк, посмотреть, цел ли источник. Все насторожились и потянулись к оружию, когда за деревьями показалась поляна, на которой мирно паслись белые мохнатые козочки, обгладывая ядрено-зеленую траву, выросшую на дармовой силе, струившейся из земли.

— Вот…

— И… — добавил Солен, дурной пример, как известно, заразителен, и парень начал перенимать самое доступное.

«Лучше бы он драться научился», — мрачно подумала Жарка.

Вяленые окуньки с подсохшим хлебом вязли в зубах, оставляя лишь дикую жажду и горьковатый привкус.

Растопленный снег с запаренными в нем травками расходился с куда большим успехом. Филипп расстелил замусоленную карту и страдальчески над ней навис, морща бледный лоб.

— Мы здесь, — подсказал Майорин, тыкая в пергамент черным хвостиком недоеденного окунька.

— Я знаю.

— Эй, Хорхе, отвлекись от своих сабель. Иди к нам.

Воин последний раз провел замшевым лоскутом по изогнутому лезвию и с маху вернул оружие в ножны.

— Велор! — позвал Майорин и эльфа, втолковывающего подопечной очередное поучение. Колдун поглядел на ее расстроенное личико, потом на поникшего у костра дворянина, который с безучастной физиономией ломал хворост. — Солен, Жарка, вы тут останетесь или соизволите узнать, куда мы дальше пойдем?

Дворянин вскочил с места, роняя ветки и щепки, и рванулся к кружку у карты, чуть не наступив на колдуна. Майорин задрал голову. Парень смутился и начал торопливо извиняться.

— Сядь. Итак, мы здесь. Вот этот и этот источники, — хвостик заездил по карте, перемещаясь от точечки к точечке, — и этот отведены. Здесь же не тронут.

— Может, они не знали о его существовании? —

предположил дворянин. Все повернулись к нему. Парень опять затараторил: — Ну, на вашу карту источники вы наносили сами, в смысле в Инессе. А у цитадельцев могут быть другие карты. Ведь нет единой карты истоков?

— Нет, — согласился Майорин. — Есть только обозначение сел и деревень. Но ненайденные истоки являются великой ценностью, и мы не рвемся обмениваться с Цитаделью открытиями.

— По вашим словам, выходит, в Цитадели сидят идиоты, неспособные исследовать местность, — проворчал воин.

— Они могли его пропустить. Он довольно слабый, — вмешался Филипп.

— Будь я на их месте, я бы стягивал именно такие источники. Не слишком сильные, но и неизвестные. Уход которых не был бы особо заметен. А то, что произошло в Истоковицах, заметили все.

— Коварный колдун… — хмыкнул эльф. — Может, главный злодей — ты?

— И куда дальше? Хорхе?

— Пойдем на север, по всем приметам нам туда. Вот эти истоки на очереди.

— Вот и славно.

— А что это за кружок? — Солен кивнул в сторону карты.

— Это отпечаток от кружки. Я поставил… случайно. — Филипп провел пальцем по желтому следу.

— Да нет! Я имел в виду вот этот — маленький. Про кружку я сам догадался…

— Там замок, кажется. — Воин задумчиво ковырял коросту от зажившей царапины на руке.

Мужчины сталкивались головами, рассматривая черную загогулину, будто силясь разглядеть подробности. Жарка улыбнулась, наблюдая, как они воодушевленно разглагольствуют. Девушка встала, отошла от поляны, уминая ногами пушистое податливое одеяло свежего снега. Она поежилась под теплым плащом. В лесу ухнула птица, заскрипело дерево, трещал костер.

«Как могут жить в одном мире такие разные люди? — подумала она, наблюдая за своими спутниками. — Ведь мы все чем-то похожи. Наши желания, мысли очень схожи, так отчего мы не можем договориться? Найти ту точку равновесия, баланса, которая есть у хорошего клинка. Такую, что он легко держится на ладони. Мы все живем под одними звездами и под одним солнцем. Любим, верим, разочаровываемся. Так зачем все это? Химеры, мертвые дети… Неужели, просыпаясь, тот человек, который это затеял, видит то же, что и я? Разве такое возможно?»

Девушка постояла еще немного и неторопливо пошла к костру, мужчины угомонились и стали укладываться по лежакам. Ночевать нынче решили вповалку, экономя тепло и поближе придвигаясь друг к другу. Высокий костер из кедровой сушины ярко полыхал, отпугивая холод и лесную тварь. Девушка легла между Соленом и Велором.

Майорин сидел у костра, листая карманную книжку. Но никто не сомневался, стоит скрипнуть снегу, хрустнуть ветке, колдун окажется готов к обороне не меньше, чем броди он вокруг с обнаженным мечом.