Источник
Шрифт:
— В самом деле, мистер Винанд, не вижу причин, почему мы не можем ужиться.
Винанд не ответил.
Тухи взял лист бумаги и вставил в машинку. Он сидел и смотрел на клавиши, зажав подбородок между двумя пальцами, в своей привычной позе. Клавиши поблёскивали в свете лампы, словно готовясь начать свой перестук в затемнённой комнате.
Станки остановились.
Тухи вздрогнул — чисто рефлекторно, ещё не поняв, что заставило его дёрнуться: он был газетчиком и знал, что этот звук не мог прекратиться просто так.
Винанд взглянул на часы:
— Девять часов. Вы снова безработный, мистер Тухи. «Знамя» прекратило своё существование.
Далее
Он не произнёс ни слова, но ощутил, как беззащитен перед ответом Винанда:
— Да, вы проработали здесь тринадцать лет… Я всё скупил две недели назад, со всеми рассчитался, включая Митчела Лейтона… — В голосе не было эмоций. — Нет, в отделе городских новостей никто не знал. Знали только в печатном цехе.
Тухи отвернулся. Он подобрал скрепку, подержал её на ладони, затем повернул ладонь вниз и с некоторым удивлением констатировал непреложность закона, не позволившего скрепке удержаться на перевёрнутой вниз ладони.
Он поднялся и стоял, глядя на Винанда, отделённого от него полосой серого ковра.
Винанд повёл головой, слегка наклонив её к плечу. Его лицо говорило, что теперь нет нужды в барьерах, всё упростилось. В лице не было гнева, сомкнутые губы сложились в страдальческое подобие почти смиренной улыбки. Он сказал:
— Это конец «Знамени»… Я думаю, уместно было встретить его именно вместе с вами.
Многие газеты с готовностью распахнули свои двери перед Эллсвортом Монктоном Тухи. Он предпочёл «Курьер», газету с устойчивым престижем и умеренно невнятным направлением.
Вечером первого дня работы на новом месте Эллсворт Тухи сидел на краю стола в кабинете заместителя главного редактора и беседовал с ним о мистере Тальботе, владельце «Курьера», которого видел пока только несколько раз.
— Что представляет собой мистер Тальбот как человек? — спрашивал Эллсворт Тухи. — Какому божеству молится? Без чего не может жить?
В радиорубке рядом с вестибюлем кто-то крутил ручку настройки. Из динамика раздался зычный торжественный голос: «Время на марше, вперёд!»
Рорк работал у себя в кабинете за кульманом. Город за стеклянной стеной был наполнен чистым сиянием, первый октябрьский холод сделал воздух прозрачным.
Зазвенел телефон. Рорк с досадой провёл карандашом дугу в воздухе: когда он работал, ему не было дела до телефона. Он подошёл к столу и взял трубку.
— Мистер Рорк! — В голосе секретаря было лёгкое напряжение, что должно было служить извинением за нарушение установленного порядка. — Мистер Гейл Винанд просит узнать, удобно ли вам прийти к нему завтра в четыре часа дня.
Некоторое время в трубке слышалось лишь лёгкое потрескивание, и секретарь начала считать секунды.
— Он ещё у телефона? — спросил Рорк. В его голосе слышались особые нотки, и она знала, что причина не в аппарате.
— Нет, мистер Рорк. Звонит секретарь мистера Винанда.
— Хорошо. Передайте, я буду.
Он вернулся к кульману и стал рассматривать эскиз. Его заставили оторваться от работы, и он чувствовал, что сегодня ему не удастся сосредоточиться. Слишком велик был груз надежды и облегчения.
Подойдя к тому, что было редакцией, издательством и типографией «Знамени», Рорк увидел, что вывеска снята. Над входом остался только след от неё. Он знал, что в здании теперь
Он направился к лифту и обрадовался, что оказался единственным пассажиром — эта тесная стальная кабинка словно принадлежала ему и никому другому, он снова обрёл её, ему её возвратили. Глубина испытанного им облегчения лишь подчёркивала силу той боли, которая наконец отступила, — боли особой, ни с чем не сравнимой.
Но войдя в кабинет Винанда, он понял, что ему придётся смириться с болью: надежды не оставалось. Когда он вошёл, Винанд встал из-за стола, глядя прямо на него. Лицо Винанда не было лицом незнакомого человека; лицо незнакомца — неизвестная земля, её можно открыть и исследовать, будь на то воля и желание. Тут же было знакомое лицо, которое замкнулось и никогда не откроется. В нём не было боли самоотречения, это было лицо человека, отказавшего себе даже в боли. Лицо отрешённое и спокойное, полное собственного достоинства, но не живого, а того, которое запечатлели изображения на средневековых гробницах, — достоинства, говорящего о былом величии и не позволяющего касаться останков.
— Мистер Рорк, эта встреча необходима, но очень тяжела для меня. Прошу вас принять это во внимание.
Рорк понял, что должен сделать последний жест милосердия, который он мог сделать: не показывать, что между ним и Винандом сохранилась какая-то близость. Он понял: назвав Винанда по имени, он погубит последнее, что ещё было живо в стоявшем перед ним человеке.
Рорк ответил:
— Хорошо, мистер Винанд.
Винанд взял в руки четыре листа машинописного текста и через стол передал их Рорку:
— Прошу вас прочитать и подписать, если вы согласны и одобряете.
— Что это такое?
— Контракт на здание Винанда.
Рорк положил листы на стол. Он не мог их держать, не мог смотреть на них.
— Прошу вас внимательно выслушать меня, мистер Рорк. Я поясню, и вы должны понять. Я желаю немедля приступить к строительству здания Винанда. Я хочу, чтобы это было самое высокое здание в городе. Прошу не спорить со мной, своевременно ли это и приемлемо ли экономически. Я хочу возвести его. У него будет своё назначение, и это всё, что касается вас. В нём разместятся «Кларион» и все службы моего концерна, разбросанные сейчас по всему городу. Остальные помещения будут сданы в аренду. У меня ещё достаточно влияния, чтобы гарантировать это. Не опасайтесь, что возведёте бесполезное сооружение. Вы получите подробный проспект со всеми деталями, условиями и требованиями. Остальное будет предоставлено на ваше усмотрение. Ваши решения будут окончательными. Они не будут нуждаться в моём одобрении. У вас будут все полномочия и полная свобода действий. Это оговорено в контракте. Но я хочу специально оговорить, что мы не будем встречаться. По всем техническим и финансовым вопросам меня будет представлять мой агент, вы будете иметь дело с ним. С ним вы будете проводить все последующие переговоры. Дайте ему знать, каких вы предпочитаете подрядчиков. Если усмотрите необходимость связаться со мной, делайте это через моего агента. Не пытайтесь встретиться со мной. Если вы всё же попробуете, вам будет отказано. Я не желаю разговаривать с вами, я не желаю когда-либо видеть вас снова. Если вы согласны на эти условия, пожалуйста, прочтите и подпишите контракт.