Источник
Шрифт:
могли проглотить ваши радикальные новшества. Вы же знаете, до чего некоторые люди бывают глупо консервативны. Но мы нашли способ умиротворить их и получить их согласие. Мистер Вейдлер чрезвычайно убедительно высказывался в вашу пользу.
Трое мужчин говорили еще много. Рорк их почти не слышал. Он думал о том моменте, когда первый ковш экскаватора вонзится в землю и начнется рытье котлована. Затем он услышал слова председателя: «…так что заказ ваш, при одном маленьком условии». Услышав это, Рорк посмотрел на председателя.
— Всего лишь небольшой компромисс, и, если вы на него
— Чего вы хотите?
— Все дело лишь в небольшом изменении фасада. Я покажу вам. Сын нашего мистера Паркера изучает архитектуру, и мы попросили его сделать эскиз, весьма приблизительный, с одной лишь целью — выразить, чего мы хотим, а также объяснить членам совета, поскольку иначе они не смогли бы понять, какого рода компромисс мы предлагаем. Вот, взгляните. — Из-под лежащих на столе эскизов он вытащил рисунок и передал его Рорку.
На рисунке было весьма аккуратно изображено здание Рорка. Это было его здание, но впереди налепили упрощенный дорический портик, наверху пририсовали карниз, а вместо его орнамента извивался стилизованный греческий.
Рорк встал. Он не мог сидеть. Все свои усилия он сосредоточил на том, чтобы стоять. Тогда все остальное становилось легче. Он оперся на вытянутую руку, сжав пальцами край стола. Под кожей на запястье проступили жилы.
— Видите смысл изменений? — умиротворяюще сказал председатель. — Наши консерваторы наотрез отказались принять такое откровенное здание, как ваше. Они утверждают, что публика его тоже не примет. Так что нам пришлось избрать нечто среднее. Таким образом, хотя это отнюдь не традиционная архитектура, у публики от этого дома возникнет впечатление чего-то привычного, благодаря чему появляется определенный дух надежности, солидности,
достоинства — а именно этого все ждут от банка, не так ли? Существует же неписаный закон, что у банка должен быть классический портик. А банк не совсем то заведение, чтобы выставлять напоказ пренебрежение к законам и мятежный дух. Понимаете, это подрывает неосязаемое чувство уверенности. Люди не доверяют новизне. Но наш план устраивает всех. Лично я не стал бы на нем настаивать, но мне все же представляется, что он ничего не испортит. К тому же таково решение совета. Разумеется, мы не настаиваем, чтобы вы во всем следовали этому эскизу. Но он дает общее представление о том, чего мы хотим, и вы можете разработать собственный вариант классического мотива для фасада.
Тогда Рорк ответил. Никто из присутствующих не взялся бы охарактеризовать тон его голоса — был ли в нем переизбыток спокойствия или переизбыток чувств. Остановились все же на спокойствии, ибо голос тек ровно, без ударений, без оттенков, каждый слог четко отделялся, словно говорил автомат. Лишь воздух в комнате вибрировал совсем не так, как он вибрирует при звуках спокойного голоса.
Присутствующие
Он говорил долго. Он объяснял, почему у такого строения не может быть классического фасада. Он объяснял, почему честное здание, как и честный человек, должно быть самим собой, должно быть единым. Именно это составляет источник жизни, смысл существования любого предмета или существа, и поэтому, если хотя бы малейшая часть изменит этому смыслу, предмет или существо умирают. Он объяснял, что добрым, великим и благородным на земле может быть лишь то, что способствует единству и цельности.
Председатель прервал его:
— Мистер Рорк, я согласен с вами. Тому, что вы говорите, не может быть возражений. Но к сожалению, в реальной жизни, не всегда можно быть столь безупречно последовательным. Всегда есть не поддающийся исчислению эмоциональный, человеческий фактор. И с ним мы не можем бороться с помощью холодной логики. Наша дискуссия совершенно бесполезна. Я могу с вами согласиться, но ничем не могу вам помочь. Вопрос закрыт. Это было окончатель-
ное решение правления — после, как вам известно, более чем затянувшегося обсуждения.
— Вы позволите мне выступить на правлении?
— Извините, мистер Рорк, но правление не станет вновь открывать этот вопрос для дальнейшего обсуждения. Решение окончательно. Я могу лишь просить вас четко ответить, согласны вы принять заказ на наших условиях или нет. Должен признаться, что правление приняло во внимание возможность вашего отказа. Имя другого архитектора, Гордона Л.Прескотта, получило вполне лестные отзывы в качестве возможной альтернативы. Но я заявил правлению, что вполне уверен в вашем согласии.
Он подождал. Рорк молчал.
— Вы понимаете ситуацию, мистер Рорк?
— Вполне, — сказал Рорк, опустив глаза. Он рассматривал эскизы.
— Ну и?
Рорк не отвечал.
— Да или нет, мистер Рорк?
Рорк откинул голову и закрыл глаза.
— Нет, — сказал Рорк.
Спустя некоторое время председатель спросил:
— Вы отдаете себе отчет в том, что делаете?
— Вполне, — сказал Рорк.
— Боже мой! — внезапно воскликнул Вейдлер. — Как же ты не понимаешь, какой это крупный заказ?! Ты молод, и в ближайшее время тебе вряд ли представится подобный шанс. И… ладно, черт возьми, я все-таки скажу! Тебе этот заказ позарез нужен! Я знаю, до чего он тебе нужен!
Рорк собрал со стола эскизы, свернул их в трубочку и положил под мышку.
— Это же полное безумие! — взвыл Вейдлер. — Ты мне нужен! Нам нужно твое здание! Тебе нужен заказ. Надо ли проявлять такой фанатизм и самоотверженность?
— Что? — изумленно спросил Рорк.
— Фанатизм и самоотверженность.
Рорк улыбнулся и посмотрел на свои эскизы. Чуть двинул локтем, прижимая их поближе к телу. Он сказал:
— То, что вы сейчас видите, — самый эгоистичный поступок, на который способен человек.