Истина Платона
Шрифт:
– Ты меня слышишь? – отвлёк меня от кулинарных мыслей и голода Белый. – О Платоне хочу рассказать.
– Ага, давай, – приготовился я слушать, ковыряя вилкой в стакане с абрикосами.
– Ну, слухай. Платонов Леонид Анатольевич, 64-го года рождения, комсомолец, в составе ограниченного контингента с 82-го. За полтора года службы прошёл славный путь от рядового до исполняющего обязанности командира взвода. Дважды ранен, имеет контузию. Награждён двумя орденами «Красной звезды» и медалью «За Отвагу»…
– Да ладно… – поражённо перебил я подполковника. – Что ж это за мужик-то такой геройский?
– А вот такой! И всё это за полтора
– Севастопольский? Так он земляк нашего Боцмана. Вот где встретятся два одиночества… – обрадовался я этому факту.
– А посему, Гвоздь, большая к тебе просьба. На время проведения спецоперации Платон со своим взводом переходит под твоё подчинение. Но я хочу, чтобы ты понял – эти ребята видели и могут многое, практически все – старослужащие, большинство надеются осенью мамок увидеть и девок потискать. Побереги их, братан. А Платон… Думаю, он тебя ещё не раз удивит. Я в хорошем смысле…
– Я понял тебя, Белый. Сейчас пойду с усилением знакомиться. Посмотрю, чем разведка занимается в свободное время. А по поводу «мамок и девок»… Война, Вадька, что мне ещё тебе сказать… Все под Богом. Мои парни такие же. Пошёл я, будь здоров! – пожав руку товарищу, я пошёл в сторону нашего импровизированного футбольного поля, где отдельно стояли две большие армейские палатки разведчиков ДШБ.
– На совещание Зверя и Боцмана возьми, – крикнул в след Белый.
10: 10 – не счёт!
Ещё издали увидел группу бойцов, человек 10–12, бегущих гуськом по периметру стадиона. Они были практически одинакового роста, примерно одинаковых физических кондиций, и поэтому шаг при беге получался одной длины. Кто ж вас так подбирал? Странно, почему-то раньше об этом… Интересно, а сколько у них РД весят? Ух ты! А ранцы десантника то не простые. К одному ранцу пришит второй, только лямки обрезаны и на груди нашиты карманы, видно, плащ-палатку почикали. Молодцы! Конструктивно, на наши «лифчики» похожи.
Бежали молча, только сопли из ноздрей кто-нибудь на выдохе… и дальше. На лбах косынки по самые брови, это чтобы пот глаза не заливал. Вот только задницы мокрые по самые пятки. И это всё в свой выходной? Хотя… какие выходные на войне…
Подошел к первой палатке, там двое бойцов бросали ножи в пенёк… Пенёк верёвкой был привязан к ветке абрикоса, качался, вращался, и попасть в него было ох, как трудно. Но попадали же, стервецы! Очень хотелось подойти и попробовать, но отвлекли крики вперемешку с матом, раздававшиеся из-за второй палатки. То, что я увидел, мягко говоря, смутило. Трое бойцов в одних трусах месили одного полностью одетого. Били конкретно, били так, что у одетого уже один глаз заплыл и из носа, не останавливаясь, струилась красная юшка. Правда, он тоже в долгу не оставался, а когда сгрёб одного из нападавших и перешёл на удушающий, я не выдержал и заорал:
– Стоять, бойцы! Разойтись!
Одетый оттолкнул от себя соперника, вооружённого одними трусами, подошёл ко мне и, сплюнув красную слюну, зло спросил:
– Тебе чего надо, гондон?
Скрывать не буду… Обидно как-то стало! Но тут:
– Отставить! Это не гондон тебе. Извините, товарищ майор, – на мой крик выбежал из
Надо сказать, его нараспев и по слогам сказанное: «… это не гондон…», слушалось очень смешно. Спасибо, реабилитировал! Платон что-то тихо сказал своим парням, и через минуты три перед палаткой в две шеренги стоял взвод разведки. По форме. Включая взмыленных бегунов.
– Товарищ майор! 2-й взвод разведроты отдельного ДШБ построен. Замкомвзвода старшина Платонов, – по слогам доложил Платон.
Неожиданно понял, что улыбаюсь только я. Честно говоря, лица бойцов от моего появления радость не излучали. Помешал? Обозвали ещё… Нужно было выбираться из этого противозачаточного состояния. По-доброму. И я придумал:
– Парни! Нам с вами предстоит вместе принять участие в очень сложной операции. Чтобы отработать как единый механизм, необходимо узнать друг друга ближе. В футбол играете, пацаны?
Через час вся моя спецгруппа, за исключением проклинающего свою долю дежурного, уже была на футбольном поле. Познакомились быстро. Ты откуда? Когда призвался? Куда после дембеля? Боцман с Платоном вообще прилипли друг к другу. Севастопольцы! Один из посёлка Голландия, с Северной стороны, второй жил на какой-то Апполоновке, а это почти напротив через бухту. Земляки! Но уже через четверть часа две шеренги по одиннадцать человек стояли в центре поля и молча сопя, ковыряя раздолбанными кроссовками сухую глину поля, жёстко глядели в глаза друг другу. Судьёй назначил себя автомеханик из автобата. Причин было две. Он говорил, что знает правила, а самое главное – у него была ярко-жёлтая футболка и свисток.
Арбитр настороженно посмотрел на два стада молодых бизонов и как мог строго сказал, подтянув треники:
– Парни! Мы играем в футбол. В футбол, парни!!!
Конечно, по плану я хотел во время игры уединиться в палатке с Платоном и своими офицерами. Предварительно обговорить подготовку к выходу, проведение совместных тренировок на сработку, но против футбола не попрёшь. Какие разговоры, когда Платон и Боцман – нападающие! Правда, играют они за разные команды! Вокруг стадиона начал собираться народ. Отдельной группой стояли летуны со своими механиками и оружейниками. Чумазыми группами подтягивались автобатовцы, оскорбляя прозрачный горный воздух запахом солярки. Уже после начала игры от здания медсанчасти медленной белой змейкой потянулась перебинтованная, но, к счастью, ходячая, часть футбольных фанатов. Два бойца вели третьего, с полностью перебинтованной головой, прорезей для глаз не было. Он хотел слушать футбол. При счёте 3: 3 к краю поля подкатили три УАЗа. Двери открылись, но никто не вышел, смотрели из тенёчка, позвякивая посудой. «Комбриг со штабными», – пронеслось вокруг стадиона.
На поле было горячо! Очень горячо! Болельщики явно разделились на два враждующих лагеря. Одни громко, с хрипотцой скандировали:
– Спец – наз! Спец – наз!
Другие свирепо орали три буквы:
– В – Д – В! В – Д – В!
За кого болели ребята в УАЗиках, слышно не было, правда, звук сдвигаемых эмалированных кружек был слышен отчётливо.
Первый тайм закончился при счёте 7: 6 не в нашу, в смысле, разведчики вели в счёте. Судья не отдыхал. Он метался от команды к команде в своей уже давно не жёлтой, а потно-рыже-пыльной футболке. Правда, и тем, и другим он говорил примерно одно и то же: