Испытательный срок
Шрифт:
– Я их собирал понемногу. Я уже несколько лет откладываю… и задолжал.
– Долги – это большой порок.
Главный герой остановился недалеко от меня, и, скорее, я почувствовала его шаги рядом сквозь полузакрытые глаза.
– Это старинная книга.
Свет прожектора упал на актера и автоматически осветил меня, я откровенно спала, облокотившись на одну руку.
– Вон… – Крик главного режиссера заставил меня подпрыгнуть на стуле. Ослепленная светом прожектора, я не могла разобрать, что происходит, и сначала подумала, что крик адресован актеру,
– Где?
– Вон отсюда! – кричал он, брызгая слюной, которая летела в разные стороны при свете прожекторов. – Я требую объяснительную, за опоздание, – кричал он мне вслед. – Спать нужно в другом месте. – Это было последнее, что я услышала, когда захлопнула за собой дверь.
Да, бывают дни, когда не стоит просыпаться. Я утерла слезы рукавом и уже готова была сбежать из театра, ни с кем не прощаясь, потому что мне было невероятно стыдно. В последнее мгновение, когда уже переступила порог, я решила дать себе время и посмотреть, что будет со мною дальше.
Я попросила пару листочков у секретаря для объяснительной и отправилась на поиски подходящего места, чтобы никто меня не видел. Надо переждать гнев режиссера и написать в объяснительной что-то более-менее похожее на правду. Зрительный зал на втором этаже подошел мне как нельзя лучше. Внутри царил полумрак и спокойствие, я устроилась на зеленом мягком кресле и осмотрелась. Пространство было наполнено чем-то волшебным, я ощутила, что не одна, энергетика сотен сыгранных здесь спектаклей коснулась меня. Я бросила сумку на колени, сверху листы и написала в правом верхнем углу: «Главному режиссеру Московского Детского театра…» Мысли путались: «Я пришла на работу позже на десять минут… По какой причине? – думала я и написала: …по причине того, что опоздала». Бред какой-то, я отложила сумку с листами в сторону, укрылась курткой, которую захватила из дома на случай дождя. В моем воображении нарисовался спектакль «Анна Каренина», со мной в главной роли, конечно. Я стояла перед несущимся мимо поездом, вся в слезах, и ждала подходящего момента, чтобы сказать жизни прощай. В зрительном зале не было пустого места, все аплодировали, кричали «браво». Я стояла на сцене вся в цветах, окруженная восторженными взглядами. Крики становились все громче и громче, вдруг зрители стали выкрикивать что-то непонятное: «Нас обокрали». «Где мой кошелек?» «Что происходит? Где все наши вещи?» Яркий свет ударил мне по глазам, и я немедленно проснулась. Боже, я не знала, сколько времени прошло с тех пор, как я опять уснула. Быстро смахнув рукавом свитера свисающую изо рта слюну, я вскочила и почувствовала боль в шее, которая затекла от неудобного положения. Я вышла из зрительного зала в узкий коридор, где находились гримерные артистов. Все вокруг толкались и кричали:
– Боже, я не могу найти свой кошелек.
– Я копила несколько месяцев. Все украли.
– Моя кожаная куртка, там были все документы, как я теперь уеду в отпуск за границу? На восстановление всех документов уйдет уйма времени.
Я молча стояла, прижавшись к стенке, и никто не обращал на меня внимания, но очень скоро ситуация начала меняться, и я оказалась чуть ли не самой главной подозреваемой.
– Товарищи актеры, все будет в порядке, – пытался успокоить Жук. – Мы просмотрим записи камер видеонаблюдения и быстро найдем вора. Только без паники.
– Кто-нибудь позвонил в милицию? – спросила я.
– Да,
– Эй, вы! – окликнула она меня. – Что вы делали во время репетиции?
Все взгляды устремились на меня, и вокруг повисла тишина, сквозь которую можно было услышать биение моего сердца. Я прижала к себе сумку двумя руками, в горле пересохло от волнения.
– Я повторяю, что вы делали во время репетиции, ну, после того, как вас выгнали? Говорите! – Актриса перешла на крик и замахнулась на меня веером. Главный режиссер успел схватить ее руку.
– Я была… я сидела вон там, в зрительном зале. Я писала объяснительную… – пыталась оправдаться я.
– Где она? – актриса фыркнула на меня с презрением, и веер рассыпался у нее в руках.
– Ядвига Эдуардовна, перестаньте нервничать, я вас умоляю, – режиссер усадил ее на стул, – сейчас приедет милиция, и мы все выясним, кто, где был и что делал. Кто-нибудь принесите воды.
Вид у меня был такой, как будто я действительно украла эти чертовы кошельки из гримерок. Все-таки нужно было сбежать, как только меня выгнали с репетиции.
– Кстати, а где ваш напарник? Этот, как его там зовут, Никита. Где он? – спросил Жук, и подозрительные взгляды вновь посыпались на меня со всех сторон, вонзаясь в мое тело, как тысячи ножей.
– Прекратите, – сказала Алиса, – она и Никита ни в чем не виноваты, стыдно обвинять людей раньше времени.
– Мы никого не обвиняем, просто пытаемся разобраться в ситуации, которая нарушила работу всего театра. Правду говорят, когда в коллективе появляются новые люди, надо тщательнее присматривать за своими кошельками.
– Ну все, хватит, – сказала Алиса. – Предлагаю собраться на первом этаже, милиция будет здесь с минуты на минуту.
– Милиция здесь, – раздался крик с первого этажа, и все поспешили вниз, толкаясь на узкой лестнице.
Заслуженная наклонилась к моему уху:
– И не вздумай исчезнуть из поля моего зрения. Пока ситуация не прояснится, ты не имеешь права покидать театр. Смотри, я слежу за тобой. – Она погрозила мне указательным пальцем и улыбнулась одним уголком рта.
В маленьком фойе театра не было свободного места, кондиционеры не справлялись с духотой, ароматы духов и запах пота смешались, и я почувствовала, как начинаю терять сознание.
– Чего ты такая бледная, тебе нечего бояться, если ты не виновата, – пытался успокоить Кирилл, с которым у нас успели сложиться дружеские отношения.
– Мне нужно воды, – громко сказала я, – я вернусь, – и попыталась встать, но актриса, следившая за мной все это время, посмотрела на меня так, что я не могла двинуться с места.
– Воды ты попьешь в другом месте вместе со своим подельником, – она подошла ко мне и наклонилась так близко, что я могла рассмотреть капельки пота на ее носу.
– Ядвига Эдуардовна, вы несправедливо обижаете ни в чем не повинного человека. Хотите воды? – Та одобрительно кивнула головой.
– Я принесу. Скоро нас всех отпустят по домам, потерпи, – он по – дружески похлопал меня по плечу.
– Спасибо.
Кирилл принес воды мне и актрисе, которая все еще сверлила меня взглядом, она была уверена в своей правоте настолько, что готова была надеть на меня наручники.
– Тебе здесь нравится? – спросил Кирилл.
– Уже нет, – честно ответила я.