Испытательный срок
Шрифт:
Смотрю, Катя на меня уставилась.
— Чего? — спрашиваю.
— Того, — тихонечко так, но с вызовом отвечает. — Того же, чего и ты...
Я глазами на Эллину показываю. Катя осторожно так кивает. Ясно...
Катьку, выходит, тоже беспокоит происходящее с Эллиной. Не, я понимаю, конечно! Мне Колобок рассказывал, что с горлом у Эллины проблемы были, даже можно сказать, что типа загибалась она уже, дольше полугода и прожить не надеялась. Теперь-то типа другое дело, теперь выздоровела. Радость, конечно, та еще. Ну а команда чего же? Команду-то вести ж надо! Командовать ею надо! Мною если не командовать, я такого наворочу!
— Чё-то рожа у тебя какая-то совсем уж бабская стала, — говорю.
Все на меня уставились, глаза вытаращили. А Эллина улыбается.
— Не нравишься ты мне, — говорю. — Активно.
Опять улыбается. Ну, блин!..
— Тебе бы сейчас не группой командовать, — говорю. — Тебя бы сейчас — да в койку...
Опять улыбается, дура!
— Ты чего, Прыжок? — ошалело так Коновалов спрашивает. — С бабой своей побазарил, что ли?
— Ща в глаз дам, — предупреждаю. — Не баба она тебе, понял? Вот она — баба! — и указываю на Эллину. — Такой бабе цена — две банки тушенки в сытый сезон.
Смотрю, Эллина мрачнеет.
— Повтори, — говорит.
Ну, я повторяю. С удовольствием повторяю. Потому что вижу, слова мои ее злят. И опять в глазах ее сталь появляется. А сопли радостные исчезают.
Высказал я все, чего хотел. Молчу. Смотрю. Эллина напротив меня стоит, челюсти сжала, глаза прищурила от ненависти. Потом она веки опускает и мрачно так говорит:
— Спасибо тебе, Прыжок...
Я хотел было еще чего-нибудь добавить — про койку, про бабу и про тушенку, — но она тут на меня глянула, и я запнулся. Потому что понял я — дошло до Эллины, зачем я ее злю. Потому и поблагодарила. Не, все-таки умная девка, что ни говори. Ну расслабилась, понимаю — с кем не бывает? А сейчас в норму типа пришла.
Тут как раз Мархаэоль моя вернулась. Вошла в Зал Мира и словно бы споткнулась на пороге. Непонятно, что ее так напугало. Ведь именно же напугало, конкретно! В желтых глазах такой страх промелькнул, словно она смерть свою увидела. Но промелькнул — и исчез. И опять Мархаэоль прежняя.
На меня смотрит, потом указывает на одну из дверей, которая в стене этакого молочного цвета.
— Это путь на Остров, — говорит.
Я не понял сперва, а потом дошло, что она имеет в виду. Она же рассказывала, что в каждом мире есть что-то типа маяка Хааргад. И тут есть, в Саакбараде. И место это называется тут Остров. А находится он типа вот за этой самой дверью. Все понятно. Кроме одного: мне-то на фига это знать?! Спрашивать я ничего не стал. Да Мархаэоль ответа и не ждала. Подошла она к одной из дверей — которая в красной стене, — толкнула ее, и та легко открылась. И в зал хлынул поток ярко-красного света.
— Пожар?.. — растерянно пробормотал Колобок.
— Харамишат, — ответила Мархаэоль и улыбнулась.
26. ПРОВИНЦИЯ ХАРАМИШАТ
Прыжок шагнул через порог и замер, изумленно оглядываясь по сторонам. В этом мире красный цвет не просто преобладал — он был едва ли не единственным. Словно все цвета неожиданно взбесились, взорвались красным. Буйство этого цвета, всех его оттенков, царило здесь — от бледно-розового, едва уловимо присутствующего в самом воздухе, до темно-багрового, умирающего,
Солнца над головой не было, само небо светилось, заливая все вокруг красным цветом — землю, песок, горы, лица людей. Прыжок задрал голову. Свет не был очень ярким, и смотреть на небо можно было спокойно. Только вот цвет... Даже облака в вышине были густо-красные, словно пятна недавно пролитой крови.
— Харамишат... — улыбнулась Мархаэоль, и в голосе ее прозвучала неподдельная нежность и любовь к этому миру — своему миру, созданному ею же самой, по ее желанию, отражающему суть души творца.
Она стояла метрах в пяти от Прыжка. Платье Мархаэоль сделалось более открытым и совсем коротким. Узенькие ленточки, в которые превратилась юбка, слабо шевелились от легкого ветерка. Босые ноги ее тонули в красном песке. Зеленые волосы при этом освещении казались совершенно черными. А желтые глаза — почти бесцветными.
Прыжок оглянулся. Позади него была дверь. Просто дверь, и больше ничего. Посреди красной пустыни одиноко торчала кажущаяся нелепой здесь зеркальная поверхность, отражающая все то же буйство и безумие красного цвета. Вдалеке густо-красным цветом темнело что-то, сливаясь с огненным небом в черную линию горизонта.
— Нам — туда. — Мархаэоль указала рукой, и Прыжок невольно вздрогнул.
Там, куда показывала Мархаэоль Игнт, полыхал пожар. Громаднейшие огненные сполохи возносились к небу, языки пламени, казалось, хотели спалить пролетающие над ними кроваво-красные облака.
— Что это? — спросила Катя.
— Мой дворец, — ответила Мархаэоль. — Пошли...
Она двинулась по направлению к бушующему пламени, легко ступая по песку. Остальные опасливо переглянулись.
— Сгорим мы тут на фиг... — проворчал Коновалов. — Чего мы сюда поперлись?
— У тебя есть другие предложения? — спросила Эллина.
— Нет у меня никаких предложений, — буркнул Коновалов.
— Тогда пошли...
Они направились следом за Мархаэоль и скоро обнаружили, что идут по дороге, выложенной красным кирпичом. Или чем-то очень похожим на красный кирпич. Мархаэоль шла легко и быстро, то и дело останавливаясь, чтобы подождать остальных. Багровое марево переливалось, шло волнами, и фигура Мархаэоль иногда представала перед взором как сквозь красный туман. Вся окружающая обстановка наталкивала на мысль, что здесь должно быть очень жарко. Однако этого совершенно не чувствовалось. Скорее, наоборот — легкий прохладный ветерок обдувал лица и воздух был свежим и чистым.
Кирпичная дорога нырнула вниз по склону, и путники остановились.
— Не бойтесь, — улыбнулась Мархаэоль. — Здесь не опасно. Ведь вы же — мои гости...
Все переглянулись. Не опасно? Хм...
Внизу, насколько хватало глаз, раскинулось море огня. Словно горящая бездымным пламенем степь лежала перед ними. Мархаэоль, видя их растерянность, громко и звонко рассмеялась и первой побежала вниз по дороге. Прыжок с замирающим сердцем смотрел, как она приближается к огненной равнине, ступает туда... Невольно возникло сравнение с человеком, входящим в воду, — выглядело это точно так же, только вместо воды ярко горел огонь. Целое море огня. Пламя доходило Мархаэоль до груди, но никакого видимого вреда ей не причиняло. Прыжок увидел, как Мархаэоль наклонилась и словно бы взяла рукой крошечный лепесток огня, поднесла его к лицу. А потом махнула рукой, торопя всех остальных.