Испытательный срок

Ревва Игорь Юрьевич

До полудня она возле меня сидела. А как солнце за полдень перевалило, я уже был здоровее прежнего. И слово свое сдержал — защитил как мог. Когда нас Корпус обложил, пацаны хотели было ее отдать, себя ее жизнью выкупить. Я не позволил. Одного убил, а не позволил. Убил и не жалею. Потому что ее спас.

И она нас спасла. Никто же не верил, что мы из этого проклятого туннеля выберемся. От голода и жажды подыхали же. А она всех нас, всех четверых поддерживала силой своей колдовской...

— Все... — шепчет Катька.

И тепло ладоней медленно исчезает. Но я опять нормально себя чувствую.

— Спасибо, — отвечаю. Тоже шепотом.

Катя села рядом, достала из кармана своей кожаной куртки какой-то черный мешок, на голову его натянула. Я сперва не понял — зачем? А потом дошло. Маска ее дурацкая в темноте светится не хуже маяка. Нас по ней застукать — пара пустяков.

— Где тебя так? — спрашиваю.

— Долго рассказывать, — отмахивается.

Ясно. Не хочет говорить. Ну и не надо, я не настырный.

— А за что ты меня так вот? — спрашиваю. — Об стенку-то... То есть за что — понятно. Но вот ты сама скажи, не прав я разве? Чего это ни Макс, ни Дашка не дежурят, а? Обидно же...

— А ты сам не понимаешь?! — удивляется.

— Нет, — признаюсь. — Не понимаю! Вот хоть еще раз башкой об стену, а не понимаю!

— Ты Максу доверяешь?

— Доверяю, — говорю. — Правда, чуть поменьше доверяю, чем Огненному Скорпиону. Тот тоже только и ждет момента, чтобы задницу поджарить, как и этот Макс...

— А ты думаешь, Эллина ему доверяет? — спрашивает Катя.

— Ну, — пожимаю плечами, — доверяет или не доверяет — не знаю. А вот что ни Макс, ни Дашка не дежурят — другой вопрос.

— Дарья за Максом следит, — выдает вдруг Катя.

— Иди ты?! — поражаюсь. — Они же с Эллиной грызутся, как... как не знаю кто!

Катя усмехается. Продолжает:

— Никто тут Максу не доверяет. И Дарья следит за ним. Чтобы в случае чего принять меры. И тебе не доверяют. Никто. И за тобой тоже следить надо.

Я хотел было спросить у Кати, не ей ли поручили за мной приглядывать. Но потом вспомнил про Колобка и спрашивать уже не стал — и так все ясно.

— Ну, это понятно, — говорю. — Согласен. Мне доверия нету, не спорю. Максу — тоже. А вот на фига нас тогда в группу взяли?! Нервишки себе пощекотать, что ли?

Катя не отвечает. Молчит. И я молчу. Сидим, прислушиваемся к тишине. Ни звука, только редкие капли с ветвей на землю шлепаются.

— Ты где ее встретил? — спрашивает вдруг Катя.

— Кого?!

— Женщину, — поясняет. — В красном платье. Которая нам на помощь пришла. На Севастопольском.

— В Твери, — отвечаю.

— В Москву ты за ней пошел?

Догадливая, блин...

— Ага.

— Напрасно, — говорит. — Не человек она. Не отсюда. Не из этого мира.

— А мне фиолетово, — пожимаю плечами. — Отыскать ее хочу.

— Она сама тебя отыщет, когда нужно будет, — говорит Катя

с какой-то жалостью в голосе. — Нужен ты ей зачем-то.

Молчу.

— Я не настраиваю тебя против нее, — продолжает Катя. — Разное бывает. Просто я никогда ничего хорошего из Багнадофа не видела...

— А сама-то?! — спрашиваю. — Саму-то тебя и вовсе не понять — кто ты, откуда, зачем? Вроде в магии рубишь, а на том же Севастопольском ни фига не сумела бы без этой женщины. Вроде бы, говорят, в гоблинских заморочках разных сечешь, а крестик на себе таскаешь. Не пойму я тебя, Катя. А непонятного я не люблю. Потому что... потому что непонятно!..

— Крестик... — бормочет Катя. — Из-за крестика этого, наверное, у меня на Севастопольском и не получилось. Он хоть и неосвященный, но с магией конфликтует... А эта твоя... женщина зеленоволосая... Она ведь нам помочь смогла только потому, что пользовалась теми же заклинаниями, что и я. А заклинания эти не из Срединного Мира — из Багнадофа.

— Ты думаешь, что сама она ОТТУДА?! — усмехаюсь.

— Не думаю — знаю, — говорит. — И то, почему ты с нами оказался, тоже понимаю.

— Разъясни хоть, — говорю. — А то я сам не понимаю, зачем с вами тащусь.

— Ты сам-то летописи эти читал? — неожиданно спрашивает Катя.

— Какие летописи?! Ах, блокнот этот... Ну, читал, — отвечаю.

— Понял, о чем там?

— Ни хрена я там не понял, — ворчу. — Про Багнадоф там было что-то. Про «резаного» какого-то...

— Не про «резаного», — поправляет Катя. — Про Резника. Иосиф Резник. Маг и каббалист. Человек, вызвавший сюда — в Срединный Мир, на Землю, — всю эту нечисть. Провинцию Преисподней, Багнадоф.

— Ни фига ж себе!..

Я и правда одурел слегка. Понятно же, почему этот блокнот такой интерес у Данихнова вызывает...

Хотя...

Нет, ни фига не понятно!

Ну, вызвали сюда Багнадоф. Так он уже здесь! Зачем теперь-то эти записи нужны?!

А Катька словно мысли мои угадывает. Дальше продолжает:

— Николай-летописец долго собирал эти данные. У него в блокноте есть все заклинания, которыми пользовался Резник. И еще много других. И есть заклинания и самого Николая-летописца. Ему удалось побывать в Багнадофе и вернуться. Но не это главное. Николай составил новое заклинание. Лучше прежнего...

Катя помолчала немного, потом продолжила:

— Попасть в Багнадоф можно, это удавалось многим. Но дело в том, что с собой невозможно пронести ничего, даже одежды. Потому что любой предмет может там превратиться в какое-нибудь опасное существо.

— Много ли толку от таких заклинаний, — ворчу. — Голым по Преисподней бегать...

— Не голым, — поправляет Катя. — Человек при переходе получает «одеяние гостя». Но никаких предметов, никакого оружия, никаких артефактов пронести с собой нельзя.