Испытательный срок
Шрифт:
— Ну, давай, тварь! — взорвался драуль. Брызги цементозы ударили в защитную стену. — Желтоглазый ублюдок! — он бросил мешок с деньгами в грязь, вскинул арбалет. — Не захотел по-хорошему, будем по-другому!..
— На счет три, — шепот Дролла. — Раз, два…
Воздух перед драулями перестал дрожать. Страд послал заклятье, и сразу два толстяка — главарь и ближайший к нему — застыли громоздкими статуями. В следующую секунду мракоборец обездвижил еще троих. Стольких же поразило чародейство седоволосого мага.
Двое оставшихся побросали дубины и кинулись бежать. Стражники
— Притащите, — велел стражникам прирожденный. — Нужно заковать их и дождаться подмоги. Ох, и веселая сегодня поездочка выдалась, правда, мастер Дролл? — он усмехнулся, глядя на мракоборца.
— Верно, — кивнул тот.
Маг отошел от фургона на десяток шагов и сотворил бесплотного вестника — небольшой шарик, сотканный из серого света, подрагивал на сведенных ладонях прирожденного.
— Вышлите еще один тюремный фургон в сопровождении пятерых стражников, — негромко сказал он, наклонившись к шарику. — Местонахождение укажет тревожная искра.
Договорив, чародей подбросил бесплотного вестника, и тот исчез — чтобы спустя несколько мгновений появиться в здании тюрьмы и озвучить послание. А прирожденный послал вверх сноп красных искр с толстыми хвостами серого дыма.
Стражники, тем временем, тяжело дыша и ругаясь вполголоса, приволокли драулей, дергающихся и ревущих от боли, и оставили под ногами их обездвиженных сородичей.
— Скоты! Твари! — заорал один. Он принялся лупить ручищами по грязи, и бурые брызги летели во все стороны. — С вами разберутся! Вам не жить!
Двое стражников достали из фургона цепи, но как только приблизились к толстяку, тот начал визжать и сучить ногами. Прирожденному в синем балахоне вновь пришлось использовать обездвиживающее заклятье. Драулей заковали, через четверть часа подъехал еще один тюремный экипаж, и зобастых, по-прежнему застывших, погрузили внутрь.
— Я ни в чем не виноват! — подал голос последний толстяк, когда стражники приблизились, чтобы оттащить его к остальным. Он полулежал в грязи, трясся и вертел башкой. В выпуклых глазах читался страх. — Меня эти впутали! Сказали, надо с одним человеком потолковать… А про то, что экипаж из тюрьмы будет, и речи не шло…
— Это вы расскажете в суде, — холодно ответил седоволосый маг, кивнул стражникам, и те взяли драуля за руки. Крякнули и попятились, волоча пленника по грязи.
Вскоре он скрылся внутри фургона. Дверца захлопнулась, железный короб на колесах развернулся и покатил к тюрьме.
«Дикари, — подумал Страд, провожая его глазами. Перед мысленным взором все еще стояли рассвирепевшие толстяки с дубинами. — А ведь… — внезапная догадка заставила сжать кулаки, — это те самые, которые подожгли трактир, — он вспомнил почерневший, пропитанный запахом гари зал — и Милену, измученную, заплаканную, отчаявшуюся. Внутри поднялась волна гнева. — Те самые… Звери…»
Злость росла. Страд пытался справиться с ней, убеждая себя, что теперь драули ответят за все. Однако стоило вспомнить серый мешочек с пятью тысячами
«Не ответят, — Страд вздохнул, наблюдая, как седоволосый маг и стражники возвращаются в фургон с Вимаром. — Откупятся. Как случалось уже не раз. Они и сейчас были уверены, что получат трактирщика. Не угрозами, так взяткой».
Тронулись. Встреча с драулями отвлекла от тревог, связанных с поездкой на Станцию Сдерживания. Однако теперь заброшенный дом, в котором разумные устроили засаду, остался за спиной, и все началось по-новой. Страд, не отрываясь и почти не моргая, смотрел на покачивающийся фургон, на железную дверцу и чувствовал угрозу, исходящую от запертого там человека. Он не знал, что именно случится, однако от этого страх только усиливался.
Серая прямоугольная громада Станции Сдерживания показалась через четверть часа.
Страд сглотнул и сморщился от внезапной боли в груди. Несколько секунд терпел, надеясь, что она утихнет. Потом не выдержал — вскрикнул. И понял, что не может вдохнуть.
— Что случилось? — Дролл повернулся к нему, и тут у Страда потемнело в глазах.
Исчезла улица. Исчезло напряженное лицо наставника. Исчезло небо с сияющим оком солнца. В полумраке, затопившем взор Страда, мелькали призрачные тени. Он больше не слышал поскрипывание колес, чавканье грязи, голоса редких прохожих. Им на смену пришли крики, свист арбалетных болтов, звон оружия, грохот.
А потом Страд увидел Дролла — тот словно вынырнул из темноты. Янтарные глаза горели, лоб был рассечен, изо рта сочилась кровь. Мракоборец лежал на каменном полу и вздрагивал, пронзенный тремя… Страду это показалось сотканными из черного дыма клинками с зазубренными лезвиями.
Он по-прежнему не мог вдохнуть. Грудь распирало от боли — та росла, как и ужас, наполнявший сознание. А лежащий на полу наставник заглатывал окровавленным ртом воздух, и Страд понимал, что Дролл доживает последние мгновения.
Эта мысль, сверкнувшая в сознании подобно молнии, и вывела Страда из полуобморочного состояния. Взгляд прояснился, и он вновь увидел мракоборца. Живого и здорового. Тот держал Страда за плечи и хмурился.
«Живой, — подумал Страд, глядя на Дролла. — Пока еще…»
Надо было действовать. Поняв это, Страд привстал и крикнул вознице:
— Остановите!
Проехав немного, повозка встала.
— Что ты делаешь? — во взгляде Дролла читалось недоумение.
— Послушайте… — Страд прервался, вдохнул поглубже и продолжил: — Вам нельзя ехать на Станцию Сдерживания. Нельзя появляться в Зале Кошмаров…
— О чем ты говоришь? — строго перебил мракоборец. — Несколько часов назад ты настаивал на обратном. Забыл? Или опасность миновала?
— В том-то и дело, что не миновала. Наоборот. Все хуже, чем я представлял утром. В Зале Кошмаров действительно случится что-то плохое. И, — Страд посмотрел в янтарные глаза наставника, — вы погибнете. Там будет… что-то. Оно убьет вас. Я видел. Только что…
Дролл потемнел лицом.
— Пожалуйста, поверьте, — тихо добавил Страд.
— То есть, ты предлагаешь мне сейчас сойти и отправиться домой? — мракоборец прищурился.