Испытания стелы
Шрифт:
– Дрянь!
– рука отца с яростью впечатлилась в поверхность столика, для отправки корреспонденции. Буквально раздавив несчастную, резную мебель.
– Что! Ты! Натворила!
– Ничего такого, на что у меня не было бы права!
Вскинула подбородок и впечатала в взбешенного мужчину тяжелый взгляд. Кажется, лучше не смотреть на диких зверей, чтобы не провоцировать. Но сейчас мне плевать! Слишком долго я терпела и изучала пол под ногами! Нужды прятаться больше нет!
– Я, Габриэла шари Норгорас. Первая дочь первых
– Ты глупая девчонка! Которую ослепила собственная гордыня!
– Думаешь это верное определение? Как по мне больше подходит, дай-ка подумать… нелюбимая собственным отцом девочка, которую утомила бесконечная борьба за выживание!
Крылья носа мужчины перестали трепетать, а глаза округлились. Он даже неестественно застыл, словно… словно… да как он смеет? Хватит с меня издевательств!
– Ой, бросьте, папенька! Зрителей нет, и ваше притворное изумление, отыгранное с таким великолепием останется не оцененным.
– Ты мой ребенок, и я люблю тебя, - Боги, это что, спокойный тон? Ему не кажется, что поздно поворачивать разговор в покаянное русло?
– Я заметила. Ты всегда очень ярко проявлял свои чувства. Например, когда, бросил нас с сестрами сводить концы с концами в герцогстве, что переживает не лучшие времена. Выделив при этом просто баснословное содержание!
– Ты отказалась переезжать в столицу, и сама раз от раза вкладывала деньги в это захолустье, лишая себя возможности жить в достатке.
Конечно, как я могла забыть! Ведь по мнению купца жить в сытости, когда тебя окружает голод и холод, вполне приемлемо. Для торговца смотреть в глаза больному ребенку и завышать цену на лекарство — значит только найти выгодного покупателя.
– Тебе плевать на жителей Норгорас! На возможности, которые таятся в заброшенных шахтах. Ты даже не хочешь дать людям шанс на лучшую жизнь!
– Я не обязан раздавать каждому встречному то, чего добивался своими силами. У каждого своя жизнь, в которой он получает то, чего заслуживает!
Естественно, вот только вводные у всех разные. Легко говорить о собственном успехе, когда ты воспитывался в семье потомственных торговцев, получал достойное образование и не знал нищеты. Как выбиваться в люди, начиная на задворках королевства, такие поучительные истории почему то умалчивают.
– Ты никогда не сможешь стать герцогом. Потому что никогда не поставишь интересы жителей своих земель, выше своих.
– Я никогда этого и не хотел!
– Тогда какое твое дело?
– крик все-таки вырвался из груди.
Из самой глубины души, где столько лет копилась обида, бессилие, злость! Я понимаю, можно быть разными людьми, видеть одни и те же вещи с разных углов, иметь совершенно полярные ценности. Это нормально и внутри семьи. Взять хотя бы близняшек, что
– Ты рискуешь жизнью!
– Я делаю это множество лет! Справляясь с заморозками, с паводками, с разбойниками! Почему вдруг из всех опасностей, что шли со мной рука об руку столько времени, тебя вдруг обеспокоило именно участие в испытаниях королевской стелы? Быть может дело вовсе не в угрозе моей жизни, а скорее в срыве твоих планов?
Пожалуй, я ожидала чего угодно. Очередной вспышки гнева, крика, даже пощечина была бы куда более логичным и обоснованным действием со стороны отца. Во всяком случае всему этому у меня бы нашлось объяснение… а вот громогласному, истеричному хохоту я не могла найти ни одной причины.
– Моих планов?
– мужчина потёр пальцами глаза, словно пытаясь взять себя в руки. А после заговорил тихо, надломленным голосом, полным усталости.
– Все они покатились в бездну много лет назад, когда родилась ты, Габриэла. И твоя мать, вместо того, чтобы разделить со мной бесконечное счастье, рыдала над кроваткой.
– О чем ты?
– Как же, мать тебе так и не сказала? Первенец без магии! Такая угроза для великого наследия Норгорас! Ведь если во главе рода не будет стоять отмеченный особым даром ребенок, то завеса между Фаристолем и бездной падет! Наверняка, разрушив весь наш мир! Или что там ещё должно случиться.
– Что за глупости?
– Вот и я такого мнения! Но нет! Ты вылитая мать! Илма и сама была готова умереть за герцогство, за эту тайну, которое оно хранит, за одну только веру в важность Норгорас! Собственно именно это и случилось. Когда она продолжала настаивать на детях, не смотря на болезнь и слабость, надеясь, что у следующего дитя обязательно проявится особый дар.
– Ты врешь!
– Нет, это она врала мне! Обещала семью, дом, а что я получил? Лишь проклятую приставку ша, да статус молодого вдовца! Илма была дорога мне. Вот только ей был важнее Норгорас! Ради него она предпочла умереть. А сейчас тоже самое делаешь и ты!
– А что делаете вы?
– строгий рычащий голос, перебил отца, заставив нас наконец обратить внимание, что в комнате мы уже не одни. Знать бы только как давно?
– Молодой человек, - грубо бросил папенька, а я с трудом сдержала нервный смешок. Никогда папенька ещё так не ошибался всего лишь в двух словах.
– Ваше рвение к службе похвально, но сейчас я попросил бы вас, выйти.
– Ваши просьбы меня совершенно не интересуют, - отчеканил Райн и перевел на меня вопрошающий взгляд. Как будто и без этого не было ясно, что демон имел в виду.