Испытание

Дельсат Владарг

– Я тебя отвезу, – информирует меня папа. – Заодно и побалакаем.

– Спасибо, пап, – киваю я, понимая, что он хочет мне сказать что-то важное, ведь вечером нормально поговорить не получилось.

Мама вчера расплакалась вдруг, поэтому мы вдвоем ее утешали, а потом долго-долго сидели обнявшись. Страшно ей за меня, все-таки форма эта, да и вызов на практику так скоро – все не просто так. Вопрос только один: мама просто загрустила, волнуясь обо мне, или же чувствует что-то? Если второе, то это нехорошо… Правда, если бы она предчувствовала именно гибель,

то костьми легла бы, никуда не пуская, потому что мамочка у меня как раз довольно сильный интуит.

Доев и убрав тарелку, сначала беру сумку, пытаясь понять, что забыл. Затем распихиваю по карманам все нужное, но мелкое, ну и аптечку в набедренный, это обязательно – инструкции кровью писаны. Ну а затем сажусь рядом с мамой, обнимая ее. Я чувствую, что ей неспокойно, поэтому стараюсь успокоить, поделиться своим теплом, и у меня получается, ведь это же моя мама. Предчувствие ее, кстати, надо учитывать, так что будем перестраховываться.

– Поехали, сын, – командует папа, заставляя меня расцепиться с мамой.

– Все будет хорошо, мамочка, – убежденно говорю я ей.

– Будет, сынок, – кивает она. – Но не сразу и очень непросто. Старайся думать перед тем, как делаешь.

– Есть думать, – улыбаюсь я, а затем, поцеловав маму на прощанье, выхожу из дома.

Папин катер уже ждет. Овальной вытянутой формы, он приветливо распахивает передо мной створку пассажирского отделения, я довольно привычно втекаю в ложемент, устроив в фиксаторе сумку. Спустя несколько мгновений рядом на пилотском месте обнаруживается отец. Он быстро подключает навигатор:

– Борт эм-сто, маневр выхода на орбиту, затем движение в сторону Главной Базы, – инструктирует папа аппарат.

– Программа принята, – отвечает навигатор. Все, дальше он сам – и навигация, и переговоры.

За полупрозрачной оболочкой я вижу медленно удаляющийся наш дом, на пороге которого стоит мама. Мне немного тревожно – она себя так никогда не вела, но усилием воли я успокаиваюсь. Меня долго учили отличные мастера для того, чтобы я мог выполнить приказ Человечества и остаться в живых, значит, надо показать, что не зря учился.

– Знаешь, сколько во Флоте интуитов с даром, направленным на себя? – интересуется папа, когда мама пропадает за горизонтом.

– Понятия не имею, – отвечаю ему, вздохнув. Еще одна рана, с которой я смирился, но… – Не нужный никому дар…

– Ты не прав, сынок, – неожиданно мягко произносит он. – Ты один с такой направленностью дара. Если бы была возможность запросить кого-нибудь другого…

– Как один? – удивляюсь я, пытаясь не выглядеть ослепленной прожектором птицей.

– Вот так… – папа некоторое время молчит, но затем продолжает: – В секторе девять-цзюй обнаружены несколько планет и странная аномалия. Планеты обитаемы, вот только изучить их не получается: они будто бы за стеклом. Это то, что мне известно, а вот все остальное до тебя доведут щитоносцы.

– Но раз Щит, то есть опасность для разумных? – интересуюсь я в ответ на его слова.

– Еще какая, – вздыхает папа. – Но об этом тебе

скажут. Планеты дикие, судя по данным с телескопа, и пока это все, что я тебе сказать могу.

«Дикие» – значит, самобытная цивилизация на уровне Темных Веков, что уже необычно, хоть и на границе ареала обитания разумных. Но там не раз все обследовалось, откуда взялись те, кого официально называют «цивилизация с неподтвержденным статусом разумности», а среди своих – «дикие»? Но угроза разумным может быть разной… Тогда понятно, зачем нужен такой, как я: видимо, автоматика и опытные разведчики не справились. Так себе новости, я не мальчишка, чтобы радоваться опасности…

Катер уже приближается к причалу Главной Базы, в которой штаб и расположен. Здесь я еще никогда не был, но никаких сложностей в обнаружении нужной каюты у меня точно не возникнет – и указатели есть, и навигатор коммуникатора… так что найду, дурное дело нехитрое.

Звучит сигнал посадки, медленно раскрывается ложемент, выпуская меня. Подхватив сумку, выбираюсь, чтобы затем обнять отца на прощанье. Никаких шуток или взглядов подобная сцена вызвать не должна: мы не дикари какие, а разумные существа, потому всем понятно, что юному стажеру просто может быть не по себе.

– Береги себя, сын, – вздыхает папа. – Если что, мы постараемся тебя вытащить.

– Это само собой, – киваю я, повторив его вздох. Так себе предчувствие. – До встречи, папа.

– До встречи, – кивает он мне и машет на мерцающий указатель: – Тебе туда.

– Спасибо, – улыбаюсь, двинувшись в нужном направлении.

Людей вокруг немного – все на рабочих местах, и в порту им делать нечего, поэтому я спокойно иду вперед, стараясь не пропустить старшего по званию, чтобы вовремя поприветствовать. Хотя здесь кто угодно старше меня по званию – стажер я, а матросов на базе быть не может даже теоретически. Так, вот тут лифт, который мне нужен.

***

Получив разрешение войти, я несколько удивлен, но стараюсь этого не показывать – целый вице-адмирал и два капитана второго ранга. Звания во Флоте не менялись с Темных Веков, потому что традиция. Такой же традицией остаются различные названия помещений на кораблях и станциях. Ну и дисциплина с субординацией на пару, конечно. Ведь корабли Разведки первыми вступают в контакт с будущими друзьями, а тут без четкого следования инструкциям никак, ведь они писаны ценой многих ошибок.

– Кур… Стажер-пилот Винокуров явился, – следуя традиции, обозначаю я свое присутствие.

– Присаживайтесь, стажер, – вздыхает вице-адмирал. – Меня зовут Валерием Палычем, слева от меня Чжан Шиевич Варфоломеев, а Александр Саввич вам знаком.

– Так точно, – соглашаюсь я. – Очень приятно познакомиться, – на всякий случай добавляю я.

– Вежливый молодой человек, – усмехается Чжан Шиевич. – Это, пожалуй, хорошо.

– Сережа, ты, наверное, недоумеваешь, – произносит Александр Саввич. Он куратор нашей группы в училище, поэтому хорошо меня чувствует. – И, насколько я тебя знаю, вопрос уже провентилировал.