Испытание

Алексеев Николай Иванович

Якову Ивановичу стало жаль этого майора. Хотелось сразу же разогнать всю эту толчею и навести в штабе порядок. Но он решил подождать, пока майор закончит телефонный разговор. А телефоны, как назло, гудели и звонили один за другим.

За дверями послышались шаги и громкое позванивание шпор. Двери распахнулись, и с порога прогремел знакомый голос Доброва:

– Что это еще за кавардак?!

«Так вот где мы с тобой, Иван Кузьмич, встретились, – подумал Железнов. – Значит, лихой кавалерист все же служит

в пехоте!»

Командиры отхлынули от стола и, обходя стройного в фуражке набекрень полковника, по одному стали выходить из комнаты. А майор, бросив в телефонную трубку «подождите, позвоню позже», поднялся с места, готовый выслушать Доброва.

Добров увидел Железнова, поприветствовал его взмахом руки и крикнул вытянувшемуся перед ним майору:

– Прикажите навести в штабе порядок! А этому, вашему дежурному, за такой кавардак влепите своей властью… – И, взглянув на Железнова, сердито проворчал: – Не штаб, а конюшня!

От этих слов Якова Ивановича покоробило. Добров взял его под руку и, буркнув в сторону начштаба «шляпа!», повел к себе в кабинет.

– Напрасно ты так! – сказал ему Железнов. – Этот майор еще молодой, ему сперва надо помочь, научить, а потом уже ругать.

– Эх, была бы моя власть, – вскипел Добров и рубанул по воздуху ребром ладони, – разогнал бы я всю эту контору и посадил сюда строевых людей!..

– А разве майор не строевой командир? – спросил Железнов. – Штабной командир, Иван Кузьмич, тоже строевик, грамотный в военном отношении и специалист в области одного какого-нибудь рода войск. Одним словом, лучший командир!..

Если бы перед ним был не Железнов, а кто-нибудь другой, Добров непременно стал бы на свой, особый манер внушать ему свою правоту. Понимая, что подобный разговор с Яковом Ивановичем ни к чему хорошему не приведет, Добров ограничился словами:

– Это уж ты, Яков Иванович, слишком загнул! – и позвал Железнова обедать.

Но Яков Иванович пообещал прийти позже и снова возвратился в свой будущий кабинет.

– Временно исполняющий должность начштаба майор Бойко, – представился ему майор.

Он был искренне рад приезду Железнова, обрисовал ему оперативную обстановку, изложил план действий.

– Устали? – участливо спросил Яков Иванович.

– Очень, – после некоторой паузы признался Бойко.

– Спать-то приходится?

– Немного, часика два-три.

– Это плохо, – Яков Иванович покачал головой. – Надо построить работу штаба так, чтобы и вы и ваши подчиненные могли спать. Так еще до боя измотаетесь.

– Не измотаемся, товарищ полковник. Если бы только зря не дергали. А то на каждом шагу и за каждую мелочь «хвоста крутят» да «холку мылят». Когда твою работу ни во что не ставят, так бы, кажется, и убежал отсюда без оглядки!..

– Ну ничего, думаю, теперь вам будет работать

значительно легче: все основные вопросы я возьму на себя!

В комнату вошел ординарец Доброва и напомнил Железнову, что полковник ждет его обедать.

В квартире Доброва разносился пряный аромат перца, пережаренного с луком сала и кислой капусты. Яков Иванович угадал, что здесь варятся солдатские щи и гречневая каша. На столе, застланном газетами, стояла бутылка «Московской». На алюминиевой тарелке поблескивала жиром разрезанная и прикрытая аппетитными колечками лука селедка. Добров усадил Железнова, налил ему и себе по полному стакану водки.

– За разгром врага! – Он чокнулся и выпил свой стакан залпом, даже не поморщившись.

Железнов отпил только половину.

– Ты что же, за разгром врага пить не хочешь? – спросил Добров и взял бутылку, чтобы долить ему. – Это не по-фронтовому!..

– Не могу, Иван Кузьмич, – Железнов прикрыл стакан рукой. – Мне сейчас в должность вступать.

– А, успеешь еще! – махнул рукой Добров.

– Генералу представляться! – Яков Иванович искал подходящий повод, чтобы отказаться.

– Подумаешь, тоже причина!.. Лучше заложи хорошего «пыжа», – Добров подвинул гостю закуску, – и хватим за доброе здоровье! Смотри, если не выпьеш, я рассержусь!..

К счастью Якова Ивановича в этот момент в квартиру вошел адъютант командира дивизии. Он сообщил, что комдив приехал и просит Железнова прибыть к нему.

Добров отпустил Якова Ивановича с условием, что тот будет у него ужинать и, показав на недопитый стакан, сказал посмеиваясь:

– Оставлю как упрек!.. Если не сдержишь слова, вылью за шиворот!

Когда Железнов вошел к Щербачеву, врач делал генералу укол в руку. В комнате пахло камфарой.

– Я сейчас, – сказал генерал и предложил Железнову сесть. – Сердце что-то подводит… Вот ездил туда, – генерал махнул рукой в ту сторону, откуда доносилась канонада. – Смотрел участок фронта, который нам приказано занять. А дорога трясучая! Меня в машине и прихватило.

Когда врач ушел, Железнов придвинул стул к кровати Щербачева.

Генерал обрисовал ему состояние дивизии, рассказал о положении на фронте и изложил свои мысли по организации марша.

– Прошу вас, вместе с Бойко подсчитайте время и продумайте построение колонн и их боевое обеспечение. – Щербачев устало опустился на подушки. – Продумайте всю эту организацию с таким расчетом, чтобы в ночь на послезавтра можно было сменить части дивизии генерала Бегичева… Учтите активность противника и предусмотрите контрмеры на случай возможного удара со стороны Рузы… В двадцать три ноль-ноль прошу доложить приказ на марш.

– Будет исполнено, – пряча блокнот в карман гимнастерки, ответил Железнов и поднялся.