Испытание
Шрифт:
Профессиональные навыки восстанавливались чрезвычайно быстро, лишь дважды Андрея постигало разочарование — вместе с биографией человек начисто терял знания по специальности. Таких снова прогоняли через «короткое посвящение» и выбрасывали где-нибудь за чертой города, предоставляя самостоятельно решать — куда и как двигаться в жизни. Эти люди обычно оседали где-нибудь в психиатрических институтах или больницах и деградировали, заколотые аминазином.
Полина привлекала Андрея прежде всего своей наивностью. Если завтра она лишится своих воспоминаний, послезавтра он даст ей новые.
Глава 23
Вернувшись из санатория, Дина позвонила своей знакомой в туристическое агентство. Та обещала заняться их визами и билетами и устроить все в трехдневный срок.
Виктория думала лишь о предстоящей свободе.
Страх уступал место пьянящему воздуху этой далекой свободы, которую она может обрести, если повезет, уже через несколько дней. Сколько там осталось?
Виктория полезла в еженедельник и ахнула. Вчерашний день выдался настолько напряженным, что она начисто позабыла о встрече с читателями, которая должна состояться завтра в Доме книги. Ну что ж, завтра она в последний раз встретится со своими поклонницами и попрощается с ними. Вряд ли в Европе ее книги будут иметь такой же успех. А если и будут, она наверняка не станет показываться на публике.
— Мама, знаешь о чем я буду сожалеть больше всего?
— О своем успехе? Брось. Ты можешь легко отправлять тексты по электронной почте. Какая разница из дома ты это делаешь или из-за границы? Кстати, какая сейчас погода в Швейцарии? — бормотала Дина, разговаривая сама с собой.
— О Полине, — рассмеялась Виктория. — Мне жаль, что мы расстаемся.
— Вика, подумай лучше о нашем деле, — тихо напомнила мать. — Когда ты собираешься им заняться? Осталось совсем немного времени.
— А вот завтра и займусь. Напомни-ка мне координаты.
— Протасов Николай Андреевич. Что-то там с нефтяными скважинами и бензином. Все, что я слышала от Маши, его жены, леденит кровь.
Ежедневно пьянствует с друзьями и бабами, таскает любовниц домой, жену избивает как садист.
Не удивлюсь, если он окажется самой отъявленной сволочью из всех, с кем мы сталкивались.
— С кем я сталкивалась, — тихо поправила Виктория.
— Причем самое любопытное, — Дина пропустила последнюю фразу дочери мимо ушей, — что на людях этот субъект прячется под маской джентльмена. Никто из знакомых не подозревает, что терпит бедная женщина.
— Хорошо, завтра в последний раз. И покончим с этим.
Дина подошла к дочери и обняла ее за талию.
— Дорогая моя, думаешь я не понимаю, как тебе тяжело? Мне хочется, чтобы ты нормально вышла замуж, внуков хочется увидеть. Потерпи, родная.
— Иногда мне кажется, — задумчиво произнесла Виктория, — нет, я просто уверена: все, что я сделала, не может пройти безнаказанно.
Дина отшатнулась от нее.
— О чем ты говоришь? Это ведь не ты! Правосудие, если оно вообще возможно в нашей стране, должно постигнуть негодяя, который…
— Мама, я не о правосудии. Я о другом наказании. Есть же какие-то
— Есть, — согласилась Дина. — Но по этим законам все, что мы делаем, — благо. Мы лишь восстанавливаем справедливость.
— Да, конечно…
Уйдя в свою комнату, Виктория бессмысленно переставляла книги с места на место, потом открыла чемодан, побросала туда, не глядя, вещи с полки и замерла, сжалась, поняв, что ей не избавиться от тревоги… «Три дня, — пообещала она себе, пытаясь успокоиться. — Ну пусть четыре или, на худой конец, — пять. А за ними — свобода, Швейцария, счастье». Но слова прозвучали неубедительно, и тяжелое предчувствие легло на сердце…
Дина тем временем, напевая, расхаживала по квартире, собирая вещи. В самой дальней комнате она плотно прикрыла за собой дверь, достала мобильный телефон и набрала номер старого приятеля, который много лет занимался ее делами.
— Саныч, слушай меня внимательно. Не могу я громче. Мне нужна твоя помощь. Через несколько дней я уезжаю… Мне нужно, чтобы ты получил и перевел на мой счет кое-какие деньги… Я подготовлю генеральную доверенность и заеду завтра. Да, как обычно…
Рано утром Виктория торопилась на встречу с читателями. Она спустилась на первый этаж и тут вспомнила, что забыла парик, и вернулась обратно. Плохая примета! Только этого ей сегодня не хватало, и так на душе кошки скребут. Говорят, нужно посмотреться в зеркало, а то дороги не будет. Захватив упакованный парик, она застыла перед зеркалом, словно то могло ей в чем-то помочь. «Пожалуйста, — попросила Виктория, — в последний раз!» Зеркало ответило ее же перепуганным взглядом…
Вика спустилась вниз по лестнице и так была занята своими мыслями, что не обратила внимание на пустой стул консьержа…
Как только дверь за Викторией закрылась, Дина вынырнула из кровати. Пора и ей собираться.
Пока нет Виктории нужно заехать к Протасовой, успокоить бедную женщину и обговорить с ней передачу обещанного взноса через Сан Саныча.
Потом — к нему в офис, заверить доверенность.
Она быстро составила документ, поставила на нем свою подпись и тут в дверь позвонили. Сердце у Дины подпрыгнуло, но она вспомнила про Полину: жаль, что ей не удалось уйти пораньше, теперь придется рассчитать девочку прямо сейчас. Наверно, она расстроится…
— Ах, это ты, — Дина открыла дверь.
Ей совсем не хотелось объясняться с девушкой, тем более что вид у той и без того был грустный.
— Сегодня работы не предвидится, — Дина улыбнулась. — Я ухожу, а Виктория встречается с читателями.
— А где? — спросила Полина.
— В Доме книги. На Невском.
— Как вы думаете, я успею туда?
— Конечно, встреча длится два часа, начало в одиннадцать.
— Спасибо, — Полина побежала вниз.
«Вот и славно, — подумала Дина. — Виктории легче будет сказать девочке о том, что в ее услугах мы больше не нуждаемся…» Она достала паспорт, аккуратно сложила в папку бумаги, и тут в дверь снова позвонили. «Ну что тебе еще?» — раздраженно подумала Дина, открывая дверь, и даже не посмотрела в глазок, уверенная, что вернулась Полина…