Испытание
Шрифт:
— Признай поражение, или ты умрёшь.
Издав злобное рычание, она снова попыталась вырваться, но Араб поднажал ещё, и вскоре она могла издавать только сдавленный хрип.
— Ты мне надоела, — зарычал Араб, продолжая сжимать её в захвате.
— Остановись, брат, — твёрдо сказал хранитель, быстро поднимаясь и подходя к лежащим.
— Зарвавшихся юнцов нужно учить, мастер, — прошипел в ответ Араб.
— Учить, но не убивать, брат. Прошу тебя, отпусти её, — попросил хранитель
Зарычав в ответ, Араб резко распустил захват ног, одновременно продолжая нажимать на шест руками, и, моментально упершись стопами в низ её живота, резко отбросил девчонку в сторону. Толчком вскочив с плеч на ноги, он перехватил шест, уперев один его конец в землю, и, взявшись за другой конец, сделал глубокий вдох. Одновременно с резким выдохом, он разорвал шест вдоль. Сидевшие у костра удивлённо охнули. Так разорвать свежий кусок бамбуковой палки мог только человек, хорошо знавший правильную технику этого движения. Отбросив испорченное оружие в сторону, Араб подошёл к костру и, обведя всю компанию мрачным взглядом, спросил:
— Зачем это было нужно?
— Мы должны быть уверены, что ты готов к бою, — тихо ответил один из старших мужчин, темнокожий, с бритой наголо головой.
— Хранитель знал это всегда, — прорычал в ответ Араб.
— Прости, брат, — неожиданно вступил в разговор старик. — Это моя вина. Я не учёл, что Кенди окажется такой упрямой.
— Упрямой?! — возмущённо завопила успевшая отдышаться девчонка. — Я за своё посвящение дралась, как сумасшедшая, а его вы готовы принять по одному слову хранителя! И всё только потому, что он мужчина!
— Дура, — презрительно фыркнул Араб. — Я всю жизнь сражался. И то, что я мужчина, здесь совсем ни при чём.
— А что тогда при чём? Это всё ваш мужской шовинизм. Вы больше, вы всегда сильнее, вы всё знаете. Мужчины, — презрительно фыркнула она, подходя к костру и вставая так, чтобы, между Арабом и ею, оказалось как можно больше народу.
— Знаешь, мне всегда были противны эти разговоры про мужской шовинизм. Я работал и с мужчинами, и с женщинами. И всегда те, кто умел правильно воспринимать свою сущность, были для меня одинаковы. А те, кто пытался что-то мне доказать, отправлялись куда подальше.
— Рассказывай, — снова фыркнула Кенди. — Чтобы сделать карьеру, я должна или спать с кем-то из начальства, или работать в три раза больше, чем другие.
— А разве мы здесь делаем карьеру? — иронично усмехнулся Араб. — Ты так увлеклась своей теорией мужского шовинизма, что даже не замечаешь, как твои потуги смешат окружающих. Двое из четверых пришедших являются мастерами боя, и ни один из них не попытался броситься на меня. Это сделала только ты.
— Откуда ты знаешь, что они мастера? —
— Увидел, — коротко ответил Араб.
Не объяснять же этой недалёкой девчонке, что узловатые костяшки пальцев на руках сидевшего у костра азиата ясно сказали ему, что этот парень является мастером кунг-фу, а пластика, с которой двигался темнокожий, выдала в нём адепта капуэро. Сидевший рядом с ними европеец был явным бойцом классического карате, а вторая девушка отдавала предпочтение системе полицейского рукопашного боя. Последний боец, молодой парень, оказался смесью сразу нескольких рас. Он, судя по всему, отдавал предпочтение тайскому боксу. На Таиланде его называют муай-тай.
Свои знания Араб предпочитал до поры придерживать при себе. Не присаживаясь к костру, Араб повернулся к хранителю и задал вопрос, волновавший его больше всего:
— Где Салли и малыш, мастер?
— Здесь. Недалеко, — улыбнулся хранитель. — С ними всё в порядке. Твой сын здоров и очень вырос, пока тебя не было.
— А сколько меня не было? — насторожился Араб.
— Три месяца, — тихо ответил азиат, не поднимая от костра глаз. — Но, клянусь своей душой, они в полном порядке.
— Вы разговариваете с ним так, словно он первый воин, — прошипела Кенди. — Он ведь ещё даже не посвящённый.
— Тебе действительно лучше помолчать, Кенди, — неожиданно вышел из себя темнокожий мужчина. — Ты так и не поняла, что он один сильнее нас всех, вместе взятых.
— Сейчас меня интересует только моя семья, — резко оборвал их спор Араб. — Так, где они?
— Там, где ты их оставил, — улыбнулся хранитель.
— Они не уехали с острова? — спросил Араб.
— Им не было необходимости уезжать. Друзья обеспечили их всем необходимым.
— Чьи друзья? — растерялся Араб.
— Наши. Мои, а теперь и твои, брат.
— Я не называю так быстро посторонних друзьями, — мрачно отозвался Араб. — В лучшем случае знакомыми.
— После этого вы всё ещё называете его одним из нас? — продолжала возмущаться Кенди.
— Или ты сейчас заткнёшься, или я тебе шею сверну, — рявкнул Араб, круто повернувшись к ней.
— Брат, не надо, — быстро поднялся азиат и приказал Кенди: — Отправляйся на берег. Три часа медитации, раз не умеешь проигрывать.
— Ей это не поможет, — пожал плечами Араб, успокаиваясь. — Она, как все американки, считает, что главное — это её эго. Всё остальное может катиться в преисподнюю!
— Откуда ты знаешь, что я американка? — удивилась Кенди.
— Выговор уроженки Среднего Запада. Специализация — армейская рукопашная система американской армии. Морская пехота, — усмехнулся в ответ Араб.