Испытание верностью
Шрифт:
60
У изголовья ложа сидела на меховом табурете молодая, очень красивая девушка, смуглая, с черными глазами и длинными, черными же, косами.
В одной руке она держала миску с какой-то дымящейся жидкостью, а другой протирала смоченным в ней куском мягкой ткани лицо и шею Карла. Запах от жидкости шел очень сильный, так что щипало глаза, но в то же время довольно приятный. Она явно обладала лечебными свойствами – царапины, синяки и ссадины Карла исчезали на глазах.
Девушка
– Отец, а почему он не приходит в себя?
Старец, тоже закутанный в меха, но не белые, а золотистые, сидевший в глубине пещеры на некоем подобии трона и куривший короткую глиняную трубочку, пожал плечами.
– Отец, разбуди его! Пожалуйста! Я хочу увидеть его глаза и услышать голос!
Старец нехотя слез со своего седалища и, шаркая ногами, всячески изображая старческую немощь и бессилие, подошел к ложу.
Он был маленького роста, смуглый, сухонький, сгорбленный и очень морщинистый.
Судя по внешнему виду, старец годился девушке в прапрапрадеды.
Однако, когда она называла его отцом, он не возражал.
Мы с вами уже видели и эту девушку, и этого старца.
Девушка была та самая, что пасла яков в укромной долинке, мимо которой пролегла тропа наших путешественников, и, безусловно, та самая, что недавно встретила Карла у выхода из пещеры.
Старца же мы видели на портрете, украшающем кабинет Шаховского. Конечно, скорее всего, это был не сам Дэнкэй, но кто-то весьма и весьма похожий на него. Близкий родственник. Потомок. Например, прапраправнук.
Подойдя к ложу, старец простер над головой Карла тонкую, худую, испещренную синими венами руку.
Потом медленно провел ею вдоль всего его тела, задержавшись над сердцем и над правой стороной живота.
– Гм, – наконец изрек старец, – я думаю, лучше оставить его так. Для его же блага. Через шесть часов он умрет – быстро и без лишних мучений.
Девушка ахнула и прижала ладони к груди.
– Но… я думала, что он просто устал! Он же столько прошел, преодолел столько препятствий, он дрался с близнецами и победил! А ты говоришь, что он умирает! Как такое может быть?! Почему?!
Старец пожал плечами и повернулся, чтобы уйти. Девушка схватила его за рукав:
– Отец!
Старец мягко отвел ее руку.
– Отец!
Он вздохнул, покачал головой и возвел глаза к потолку.
– Отец! Спаси его! Ты ведь можешь!..
– Чего ради я должен менять его судьбу? Он получит то, зачем пришел, – хмуро возразил старец, отводя глаза от горящего взгляда девушки.
Она упала на колени и умоляюще простерла к нему руки.
61
– Ну-ну, что ты… – сдался старец. –
Он снова повернулся к ложу и медленно обошел его, постукивая пальцами по краям и что-то бормоча себе под нос. Девушка, успокоившаяся и повеселевшая, смиренно присела в уголке.
– Н-да, занятный тип, – задумчиво изрек старец, закончив обход и остановившись у изголовья. – Спокойный. Упрямый. Очень упрямый. Целеустремленный. Очень целеустремленный.
Девушка энергично закивала.
– И сильный, очень сильный, – продолжал старец. – Паджангу пришлось унести Раджанга на руках. А я не припомню, чтобы кому-либо когда-нибудь удавалось хотя бы… н-да, задача!
– Вот! – Девушка, не утерпев, подскочила к старцу. – Вот, ты сам видишь, какой он! Разве такой не достоин жизни?
– Гм, – сказал старец.
Прошло еще несколько томительных для девушки минут.
Наконец старец вытащил из-за пояса короткий узкий нож и критически осмотрел его лезвие. Потом попробовал остроту подушечкой большого пальца. Недовольно нахмурился и потребовал у девушки, чтобы та принесла его точильный камень.
– Давненько я этим не занимался… Да, еще мне понадобятся ножницы, иголка и шелковые нитки. И вскипяти побольше воды!
– Хорошо, отец. А что ты собираешься с ним делать?
– Я собираюсь посмотреть, что у него внутри, – важно промолвил старец.
Он распрямился, его глаза под сморщенными сухими веками сверкнули молодым блеском.
– А также я собираюсь отрезать ему кое-что лишнее. Поэтому усыпи его. Так глубоко, как только сможешь.
– Но зачем? – удивилась девушка. – Он ведь и так без сознания!
– Этого недостаточно. Сердце может не выдержать. Потому что ему будет больно. Очень больно. Невыносимо. Ты же не хочешь, чтобы он умер у меня под ножом?
Девушка отчаянно замотала головой и бросилась исполнять приказания.
Когда все было приготовлено, а старец тряс в воздухе свежевымытыми руками, она подошла к Карлу и стала гладить ему виски.
Ее движения, сначала медленные, осторожные и плавные, постепенно становились быстрыми и сильными; наконец она сжала указательными пальцами две точки напротив глаз.
Карл тяжело вздохнул, по его телу пробежала дрожь. Девушка, положив длинную узкую ладонь ему на шею, сосчитала пульс.
– Ну? – спросил старец, не оборачиваясь.
– Готов, – ответила девушка.
Бросив вороватый взгляд на спину отца, она быстро нагнулась и поцеловала Карла в лоб.
Старец горько усмехнулся и взял из разложенных на куске чистой белой ткани инструментов еще горячий после стерилизации нож.
– Так. Хорошо. Убери это. Зажим. Тампон. Еще тампон. А теперь вытри лоб. Да не ему, а мне!