Испытание верностью
Шрифт:
Клаус придвинулся к профессору.
Тот пошевелил крыльями короткого прямого носа и пробормотал, глядя в пространство перед собой:
– Кажется, я чувствую запах коньяка. Откуда бы это?
Клаус поспешно отодвинулся.
Ну и ладно, решил он, о личной жизни профессора поговорим как-нибудь потом.
Клаус знал, конечно, что у профессора есть дети (со старшей, Лаурой, он учился в одном классе), а раз есть дети, значит, должна быть и жена.
Просто все в лицее – и преподаватели,
– Завтра нам предстоит еще один подъем, – произнес профессор, по-прежнему не глядя на Клауса, – а чем выше мы поднимаемся, тем разреженнее воздух. А чем разреженнее воздух, тем сильнее вредное воздействие алкоголя на организм…
Клаус опустил голову.
– Ну ладно, – смягчился профессор, – вернемся к девушке.
– Да! – с жаром подхватил Клаус.
23
– Ты заметил, что было у нее на лбу?
– Кажется, пятно, – неуверенно сказал Клаус, – да, точно, пятно! Синее, овальной формы, начиналось на переносице!
Профессор одобрительно кивнул.
– А посредине синего пятна еще что-то… не успел рассмотреть, да и далеко было…
– Маленький золотой кружок. В синем небе – золотое солнце. Так из какого же она племени?
Клаус засопел.
– Она… она… сейчас вспомню… она из народа лимбу!
Профессор снова кивнул, и Клаус облегченно перевел дух.
Но экзамен по этнографии Непала на этом не закончился.
– Ну и что же мы знаем о народе лимбу?
– Что они… почти все вымерли? – рискнул Клаус.
– Плохо, – огорчился профессор, – и чему только я тебя учил?
– Так это когда было, – возразил Клаус, – еще в лицее. А теперь нам читает лекции профессор Бах. Сплошной Древний Египет и Месопотамия. Третьекурсники его так и называют – Месопотам. Так что не вините себя, вы здесь ни при чем.
– Гм, – улыбнулся профессор. – Ладно. А что было у нее в ушах?
– Как что? Серьги. Золотые, кажется. В виде колец.
– Это были не кольца. Точнее, не совсем кольца.
– Да… пожалуй. Но я не успел рассмотреть…
– Это были змеи, кусающие себя за хвост.
– Ну и глаза у вас, – проворчал Клаус.
Профессор продолжал смотреть на него с выжидательным любопытством.
– Лимбу, лимбу… – бормотал Клаус.
Чтобы удобнее было вспоминать, он улегся на спальник рядом с профессором и закрыл глаза, надеясь, что все нужные сведения вдруг вспыхнут и отпечатаются на внутренней стороне век.
– Лимбу… ну, они это… древнейшие коренные жители Непала. Селятся в основном в провинции Лимбуван. Называют себя яктхумба – пастухи яков…
От мучительных усилий вспомнить что-нибудь еще, относящееся к делу, Клаус завозился на спальнике и вытащил из-под него острый камень, похожий на наконечник копья древних людей. Некоторое время Клаус рассматривал его с вниманием, которого редко удостаивались камни и более интересной формы, а потом проговорил:
– А еще молодые лимбу могут заключать браки без разрешения родителей, что вообще является нетипичным для народов Непала. Невеста просто является к родителям на следующее утро и сообщает им, что вышла замуж…
– Очень интересно, – согласился профессор. – Продолжай.
– Однако, – в полном отчаянии произнес Клаус, – не все лимбу рисуют синие пятна себе на лбу и носят золотые украшения в виде змей… Да и Лимбуван этот далеко отсюда, на восточной границе Непала…Что же тогда получается, она…
И тут что-то щелкнуло в мозгу: отдельные, беспорядочно разбросанные куски информации вдруг вспыхнули чистейшим золотым светом и моментально сложились в удивительной красоты и стройности логическую картину.
Клаус отбросил камень в сторону и вскочил на ноги, подобный распрямившейся пружине.
– !..
– Я попросил бы тебя воздержаться от подобных выражений, – невозмутимо заметил профессор, – но, по сути дела, ты совершенно прав. Мы почти у цели.
24
Клаус перестал метаться и размахивать руками.
– Тогда почему мы не пошли за ней? – почти спокойно спросил он, догадываясь, впрочем, какой будет ответ.
– Потому что она не хотела этого, – сказал профессор, и Клаус кивнул.
– А еще потому, что она ушла на юг, а нам надо на северо-запад.
– Почему вы в этом так уверены?
– Я отвечу тебе потом. Когда мы будем на месте. Если у тебя еще останется желание спрашивать.
В устах любого другого человека, размышлял Клаус, доставая дневник, подобное заявление отдавало бы наглым и неоправданным самомнением. Любого другого, но не профессора.
Герру Роджерсу почему-то все и всегда верят, что бы он ни говорил. Даже шерпы, местные жители, которые в этих горах должны знать каждую тропинку и каждый камень, верят ему и беспрекословно идут туда, куда он их ведет.
А там, может, и нет ничего.
Нет Долины Предков, куда удаляются мудрые и достойные, чтобы вкусить заслуженного блаженства, нет страны, где на небывалой высоте воздух мягок и чист, а прямо на снегу цветут розы и куда с незапамятных времен не ступала нога простого смертного.