Испытание верностью
Шрифт:
— Вот это и плохо, — зашипел, выплевывая яд. — Поняла? Плохо, что не взял с собой. Он начал копать под меня, что-то вынюхивать. Думаешь, я не в курсе, что он делал в Болгарии?
— Тогда зачем вам я?!
— Чтобы была при нем круглосуточно и усыпила бдительность в нужный момент! — надавил со всей мощи, заставляя подняться со стула, уменьшая силу давления. — Сидеть!.. Я сказал, вернись на место, если не хочешь отправиться к травматологу.
Я послушалась, прикусив губу.
— Ты сама виновата. Я ведь предупреждал. Две недели молчания. Ты страх потеряла?
—
Удовиченко отшвырнул руку, и я принялась массировать её, спрятав под стол.
— Это пыль, Лида. Пыль!!! Не спорю, в первую неделю ты рвала информационным потоком. Что случилось? Меня не устраивают крохи. Я знаю, что вокруг него сплотились серьёзные люди. Я хочу знать, о чем они говорят, какие их планы. А ты!!.. Ты неспособна раздвинуть ноги и отсосать в нужный момент. Тебя научить этому, а? Научить?!
Я замотала головой, в страхе пережить подобное и схватилась пальцами за обивку стула, словно ища опоры.
— Или ты влюбилась в него?! Отвечай!!!
С невероятным усилием воли выдержала изучающий взгляд.
— Нет!
— Нет, говоришь…
Сердце громыхнуло в груди, стоило ему подняться и подойти ко мне, делая вид, что поправляет непослушный локон.
— Возможно, стоит передать привет брату? Например, переселить в камеру, где отдают предпочтения однополой любви или подправить здоровье… — перед моим лицом мелькнул сотовый.
Кто-то выключил рубильник. А может… это всего лишь скачок напряжения, после которого все жизненно-важные органы перезапускаются, переосмысливая жизненные ориентиры. Произошел сбой. Конкретный такой, оглушающий. Но даже этой секунды хватило на то, чтобы я перехватила руку и прошептала севшим от тревоги голосом:
— Не стоит!! Прошу вас… Я исправлюсь и сделаю всё возможное, лишь бы Егор уехал. Только не трогайте Даню.
Удовиченко заботливо погладил мои волосы, ненадолго прижав всхлипывающую меня к себе.
— Уж постарайся. Думаю, мысли о нем послужат отличной мотивацией. Кстати, — вернулся за стол, возобновляя прием пищи, — попробуй вот это мясо. Безумно вкусное. Давай-давай, не стесняйся, а то совсем исхудала.
Запястье ныло невыносимо. Пока покупала в аптеке эластичный бинт, чтобы скрыть припухлость и обезболивающую мазь, придумала отличную отмазку. Если Студинский спросит, что случилось, а он обязательно спросит, то отвечу, что вчера в магазине нагрузила полную сумку продуктов и резко подняла. Результат на лицо. Получилось реалистично и повседневно. С кем не бывает.
К хорошо знакомому дому, скрытому за высоким забором, подъезжала со смешанными чувствами.
Это было невероятное волнение, выработанное четырехдневной разлукой, предвкушение от предстоящей встречи и муки совести, не дающие покоя с самого первого дня.
Только сейчас поняла, что успела соскучиться. После поездки в детдом Егор изменился. То бросался за каждое слово, сказанное поперёк, словно с цепи сорвался, то ласкал взглядом, от которого подкашивались ноги, но попыток приблизиться вплотную больше не предпринимал.
Это был крах всему. Удовиченко
Со мной начали считаться. Меня начали узнавать. Я стала вхожей в такие места, о которых даже не подозревала. Да я в энергонадзоре без проблем договорилась за освещение улицы без вмешательства Студинского. Стоило только назвать свою фамилию, как все пожелания были осуществлены. Тимохина считала, что с таким признанием я не пропаду. А для меня это самое страшное. Лучше бы никто не знал, кто такая Лида Матвеева.
… Входная дверь была приоткрыта. Я осторожно распахнула её, прислушиваясь к звукам двухэтажного дома, и проскользнула в просторную прихожую.
Сердце совершило кульбит, ударилось о ребра и стало на место, застучав как сумасшедшее, стоило заметить Егора. Он полулежал на диване и, скорее всего не заметил моего присутствия.
Захотелось… захотелось подкрасться к нему как можно тише, прикрыть ладошкой глаза, а потом, прильнув губами к небритой щеке, тихо прошептать «сюрприз».
«Очнись!!! — завопил инстинкт самосохранения, — очнись пока не поздно. Давай, спускайся с небес на грешную землю. И так разобьешься, куда уже выше».
— Егор Андреевич, — позвала в полголоса, не решаясь сделать шаг.
Он не шевелился. Спит, что ли? Сняла туфли и подкралась на носочках к дивану, позабыв как дышать. Он действительно спал, расслабленно свесив переплетенную крупными венами руку на пол, а вторую закинул за голову. Божечки-и-и-и… Какой же он всё-таки красивый. Ничего, если я поизучаю его немножко? Конечно-конечно, Лидия Ивановна, глазейте, сколько душе угодно, ага. Разве кто-то против?
Перекинула волосы через плечо и наклонилась как можно ближе, любуясь умиротворенным состоянием. И тут…
Егор распахнул глаза и с громким криком «попалась!» перекинул меня через себя на спину, навалившись сверху. Я испугано ойкнула, вцепившись в него руками. Это было так остро, волнующе. Кожа сразу отреагировала, покрывшись мурашками. Ощущение сильного горячего тела заставило разволноваться не на шутку. Внизу живота уже налилась приятная тяжесть, перед глазами поплыло, а клитор болезненно запульсировал, стоило только сосредоточиться на внушительной выпуклости брюк.
Егор молча вглядывался в мое лицо, нахмурив лоб. Фиг поймешь, что у него на уме. Знаю, что нравлюсь, а вот насколько, задачка со звёздочкой. Он прошелся рукой по моей талии, скользя слегка шероховатой ладонью по ребрам, властно накрыли чашечку бюстгальтера, и тут же отдернул её. Я сглотнула, увлажняя пересохшее горло, и едва не застонала от разочарования, когда он рывком вскочил с дивана.