Испытание верностью
Шрифт:
— Егор, ты чего? Успокойся, — начал осторожно экономист, шаг за шагом отступая к его машине.
Серёжка зарычал, сбрасывая второго мужика. На его шее тут же повисла Наташа и принялась вытирать кровь с разбитой губы. Я посмотрела на него и встретилась с такой злостью, что стало не по себе.
— Больше не смей попадаться на моем пути. Понял?! — внутри всё так и бурлило, рвалось наружу горькой обидой.
— Давай, давай, беги за своим е**рем.
— Серёж, угомонись, наконец, — стряхнула его
Нет, никак не пойму, в этой канители я опять оказалась крайней? Сердце билось о грудную клетку, норовя разнести её в клочья. Перед глазами поплыла размытая поволока. Опель рванула с места, не разбирая дороги. Случайные прохожие бросились врассыпную. Следом за ней, осторожно петляя, выехала девяносто девятая. Чуть погодя и Х5.
— Матвеева, тебе особое приглашение нужно? — Егор притормозил, выглядывая в приоткрытую пассажирскую дверь. С разбитой брови сочилась кровь. Руки уверенно сжимали руль.
Я опасливо попятилась назад.
— Вы ведь того… может… ну его? Давайте на такси, а?
— Садись! Такси ей подавай. Хватит на сегодня впечатлений.
Пришлось сесть. Напоминать о недавно полученных волшебным образом правах не стала. Тогда бы точно аварии не избежать. Не хорошо как-то под конец всё получилось. Что сказать, умею я сложить о себе впечатление. Стоило начать извиняться.
Студинский потянулся к сигаретам и, не отрывая глаз от дороги, прикурил. Затянулся, едко ухмыляясь, и выпустил дым через нос.
— А говорила друг, — произнес с осуждением.
— Друг! В прошлом было пару раз, а так… друг!
— А-а-а, раз так, тогда всё понятно, — посмотрел на меня и снова затянулся. — Прошлое и всё такое. Ты уж определись.
— Извините. Серёжка… он хороший. Просто… — предал он нашу дружбу. И так друзей нет, а теперь, как без него? — … просто перебрал слегка. Он бы никогда меня не обидел.
Сейчас я искренне в это верила. Это же Тарановский. Через пару дней всё забудется.
— Знаешь, что мне нравиться в тебе?
От подобного поворота слегка опешила.
— Что?
— Стремление защитить и оправдать. Найти всему объяснение. Лично я так не умею. Рублю сразу с плеча. Похер на всё. — Замолчал, всматриваясь на дорогу. Не гнал. Придерживался допустимой скорости.
Я анализировала услышанное. Что же. Перспективы не радостные — укатают меня в асфальт без права на оправдание.
Достала из сумки носовой платок и робко протянула Егору, не зная, нужен ли он ему вообще:
— У вас кровь, возьмите.
Он сбавил скорость и, всматриваясь на себя в зеркало, небрежно прошелся им по брови.
— Пустяки. До завтра заживет, — подмигнул, пряча платок в нагрудный карман. — Ты главное никому
— Ясно.
Блин, стало так спокойно. Сейчас рядом со мной был не холодный, суровый начальник, а самый обычный мужик, но зато какой… Просто и в то же время поучительно доносил свою мысль, изредка выдыхая сигаретный дым в окно. Не давил. Рассуждал, делясь мыслями. Захотелось откровений.
— Я должна вам кое-что сказать, — повернула голову, чтобы как можно лучше наблюдать его реакцию.
— Валяй.
— Я не умею водить. Точнее, умею, но прав нет. Да вы и так знаете… — занервничала, не замечая с его стороны никаких эмоций. — Короче, я боюсь… и… — положила на бардачок права, — … никогда не сяду за руль, тем более, чужой машины.
Егор молчал. А мне стало намного легче. Это совсем не сложно – рассказывать о своих страхах. Пускай хотя бы в этом между нами не будет тайн.
— Забери!.. Забери, сказал.
Когда я не послушалась, сам впихнул права в сумочку.
— Что я, зря их полдня делал? Ещё пригодятся.
Я заметила, что Егор свернул не на главную дорогу, а объездную. Так намного ближе к моему дому.
— А причину подобной фобии можно узнать?
О-о-о, а вот с этим уже проблема. Не просто ворошить прошлое.
— У меня мама погибла в автокатастрофе, — кое-как улыбнулась, впившись ногтями в ладошки. — Она… умерла на моих руках. После этого я боюсь ездить в автомобилях, особенно, если большая скорость.
Ху-у-у-ух, протяжно выдохнула. Такое ощущение, что пил не он, а я. То ли это последствия пережитого, то ли сама обстановка располагала. Не знаю. Но когда Егор потянулся ко мне, завлекая к себе на плечо, безоговорочно прильнула, ничуть не стесняясь. Я нуждалась в этом, вот и всё.
— Мне очень жаль, — заботливо прошелся горячей ладонью по спине. Просто погладил и снова вернул на плечо. — Это психологическая травма. Почему сразу не сказала?
— Не знаю. Думала, вы не серьёзно.
— Думала она. Всё, что я говорю – всегда серьёзно. Запомнила?
— Угу.
— У меня есть хороший специалист по подобным вопросам. Если хочешь, договорюсь о встрече. Лишним не будет.
— Зачем? Я ведь не дурочка.
— А затем, что со страхами нужно бороться. Черт, Матвеева, ты могла об этом раньше сказать? Теперь я чувствую себя бессердечной скотиной.
Я рассмеялась и Егор вздрогнул, словно очнувшись. Поспешно забрал руку. Хорошо, что в салоне темно и не видно, как я покраснела, вернувшись на свое место. Человек всего лишь проявил сочувствие, а я разлеглась на нем, как ни в чем не бывало.