Испытание вечностью
Шрифт:
Тогда Пол впервые увидел советских русских. Они не были похожи на забитых диктатурой коммунистов рабов. Наоборот — это были весёлые ребята, смеющиеся по любому поводу и без повода. Они смеялись над всем — над выговором американских русских, многие из которых говорили с трудом, а многие русского языка — вообще не знали, над их поведением, над их реакциями. Именно тогда Пол понял, что русские все поголовно — сумасшедшие. Они смеялись над немецкими самолётами, стреляя в них из обычных винтовок, смеялись, когда их судно горело и тонуло, смеялись, когда их спасали из воды, в которой не таял лёд. Смеялись, умирая.
Над одним они не смеялись — над естественными реакциями американцев, впервые заглянувших в глаза Смерти, впервые
А потом — Мурманск. Карельский фронт. И вечная зима. Очень долго их дивизию собирали, сколачивали. Потом везли в ужасных вагонах для перевозки скота в какие-то леса. А после первого же наступления — чуть не отправили оставшихся в живых обратно в Америку. Оказалось вдруг, что их дивизия — не представляет из себя никакой реальной боевой силы.
Пол помнил те бой за Санкт-Петербург, который советские называли — Ленинград. Помнил, как не понимал ничего, что происходило. Кругом взрывы, летят пули, горят бензиновыми факелами танки, люди кругом — умирают. Куда стрелять — не понятно. Что делать — не понятно. У кого спросить — не понятно. Куда делись офицеры — не понятно. Пол так и не увидел ни одного немца, ни одного финна.
Потом их отвели в тыл и целый месяц решали, что с ними делать. А потом — всё изменилось. Так как русские американцы находились на службе у Сталина, им положено было получать жалование. Коммунизм в этом, от их Америки — не отличался. Хвала Господу! А так как все американцы являлись гражданами США, то рублями им платить было — глупо. Долларами — ещё глупее. И им заплатили золотом. Золотыми червонцами. За всё время службы разом. Со всеми надбавками за боевые, суточные, маршевые или как там советские клерки всё это обзывают? Пол отправил всё это золото домой. Тут оно было совсем не нужно — они были на полном пансионе. А вот дома — нужно. Бизнес отца, как лёг во времена Великой Депрессии, так и не восстановился.
Ничего удивительного, что Добровольческая дивизия — была развёрнута в Добровольческий корпус, а затем — в Добровольческую армию. В её рядах появились пожилые усачи с Георгиевскими крестами на груди, а также множество авантюристов, падких на золото, и даже — негры. Тоже — русские! Ха-ха!
Сталин тоже сделал выводы из боевого применения «американцев». И воспользовавшись, что армия называлась американо-русской, ввел в состав армии своих инструкторов. Не много — одного на каждое подразделение, начиная со взвода и батареи. Но, в целом по армии — тысячи. В их роте было пять советских. Все — офицеры. Ротный говорил, что они все — шпионы ЧК. Но, тогда — молодые американцы смеялись над пожилым казачьим есаулом. Тысячи шпионов? Никакой ЧК не хватит. Это сейчас Пол думает, что так и было. Все эти советские были — НКВД.
Советские инструктора пытались обучить их, молодых, амбициозных, глупых. Но, они — смеялись. Лень было.
Следующие бои их армии были только летом. И вот только тогда Пол понял, что к словам советских стоит как минимум — прислушаться. Потому что, в первом же бою, есаул схватил пулю в живот одним из первых. Он повёл роту в атаку лично, с шашкой наголо, при наградах, в парадных аксельбантах.
Как матерились тогда советские! Пол — всё понимал. Бизнес отца — строительство и лавка скобяных товаров. На стройке — только так отец и разговаривал. Английскую речь — густо фаршируя именно этими словами, именуемыми «мат». Словами, ставшими понятными всей американо-русской добровольческой армии. Даже русским неграм. Словами, которых не найти в словарях.
А есаул улыбался, умирая.
— Под родным небом! — были его последние слова.
Сумасшедший. И несколько непереводимых на язык янки предложений.
С этого момента боем управляли — советские. Пол прислушивался к их словам и командам. И стал понимать, как выжить и победить. Да, все американские танки, с таким трудом перевезённые через океан
С горьким сожалением Пол осознал, что технологического разрыва с Союзом не удалось преодолеть до сих пор. И всё из-за этого Стального Медведя. Который, как оказалось, не только снял «Брестскую Крепость» (фильм шёл в прокате с некорректным переводом, это стало понятно, когда Пол «освоил» русский и посмотрел фильм в оригинале), но и сам воевал, лично, командовал особыми войсками Сталина — Егерями, писал музыку и песни, конструировал танки, боевые машины и другое оружие. Слепой инвалид Сталинградской битвы, передвигающийся, как и Президент, Рузвельт, с помощью хитроумного изобретения.
Летом 44-го Пол лично познакомился с Медведем и его егерями. Они тогда опять воевали в Карелии. И не знали, что по их душу прибыла целая панцергренадерская дивизия СС. Гитлер решил одним ударом расправиться с этой пиар-акцией Сталина — русско-американской армией. С этим олицетворением русско-американского воинского единства. Да, в 44-м она называлась именно так. Потому что, советских в её рядах — уже было до четверти. Просто, советские военнослужащие — дольше выживали. Меньше несли потерь. Граждане США выбывали из строя быстрее, чем успевало приплывать пополнение рекрутов. К тому моменту Пол уже был ветераном роты, имел звание первого сержанта. Ротой командовал советский капитан Попов. Как стал временно исполнять обязанности после гибели есаула, так и шло. По-советски — «врио». Как говорил Попов:
— Нет ничего временней постоянного и постояннее — временного.
Чудная философия. Русская. С врождённым вывихом.
Удар танков свежей дивизии бошей был страшен. Боевые порядки армии были пробиты сразу и на всю оперативную глубину. Как бы это не выглядело для кабинетных теоретиков невероятным, но одна танковая дивизия СС в клочья порвала всю экспедиционную армию американцев. Солдаты бежали с поля боя целыми ротами. Не бежали — только советские. Умирали там, где были. Стиснув зубы. Многие — с улыбкой и с мокрыми дорожками слёз на лице, прыгали под танки с рюкзаками, полными взрывчатки.
В тот момент Пол уже не думал, что они сумасшедшие. Он сам — стал сумасшедшим. Он смеялся в лицо бегущим американским парням, он смеялся, стреляя в немцев, он не бежал от накатывающих танков с крестами. Он — обезумел. В этот день он трижды бился в рукопашную с панцергренадёрами СС, был дважды ранен, но, как и светские — не покинул позиций после перевязки.
Наступил момент, когда из американцев в живых остался только Пол. Остальные — были убиты или бежали. И были советские. В изорванном, грязном, окровавленном обмундировании, они, горящими адским пламенем глазами, смотрели на проходящие над ними танки, тяжело переваливающиеся через траншеи, чтобы потом встретить пехоту СС — панцергренадёров в коротких, яростных бульдожьих схватках не на жизнь, а на смерть. И Пол — бился вместе с ними. На него нашло какое-то безумие — они атаковали панцергренадёров, выбили их из траншей. Вчетвером атаковали две дюжины немцев.