Испытание Тьмой
Шрифт:
Рука в перчатке касается эфеса акинака, вдруг покрывшегося позолотой и рубиновой крошкой украшений. Слегка выдвинув клинок из ножен, ты убеждаешься, что он почернел.
Картина в зеркале изменяется.
Ты наклоняешься к идущей зыбкими волнами каменной поверхности, не осмеливаясь поверить собственным глазам, но и не имея права игнорировать пришедшую из невероятно далекого прошлого информацию.
А в голове сами собой возникают строки, которых никто не слышал самое меньшее десять тысячелетий…
Отречемся от Старого Мира,ОтряхнемРитм отбивают гулкие шаги тысяч безликих солдат, закованных в черную броню вроде твоей, только значительно тяжелее и менее утонченную. Куплеты разделяет странный звук, который ты (хоть и не без труда) идентифицируешь как плеск вечно беспокойного Кровавого Моря, что остается в памяти у любого, видевшего Ад.
И в плеске этом почти теряется то, что заменяет песне припев:
Восстань, Человек, для спасенья души,Воспрянь – и оставь все сомненья!Вперед, сквозь туман сновидения —Коли! Кроши!Режь, бей, руби, круши!Припев, однако, почти не слышен, ведь песня – не об этом и не для этого… Кровавое Море хранит в себе оригинальный вариант припева, который позднее был отвергнут и заслуженно позабыт.
Зато не позабыта основная тема. Ибо такое – не забывается…
Боги-Древние жадною своройРасхищают тяжелый твой труд,Твоей плотью жиреют обжоры,Твой последний кусок они рвут.Погибай, чтоб они пировали,Умирай, чтоб в Великой ИгреОни совесть и честь продавали,Чтобы вновь их купить на заре.Первый из многочисленных авторов этих строк, сжигаемый заживо, прокричал, что его песнь будут помнить многие поколения. Даже те, кто никогда не слышал ее.
И ты начинаешь подозревать, что он был прав.
Что не вселяет в твое сердце оптимизма.
Тебе отдыха нет и в могиле,Что ни ночь – душу в жертву готовь,Из тебя Духи Зла тянут жилы,Царь-вампир пьет твою, парень, кровь;Ему нужны для войска солдаты, —Подавай ты ему сыновей,Ему нужно сырье для заклятий, —Подавай ему крови своей.Гимн угнетенных.
Гимн поверженных.
Гимн идущих на борьбу не ради победы, но ради самой борьбы.
В этих строках кроется такая мощь, от которой становится страшно даже тебе. И дело вовсе не в количестве крови, пролитой ее исполнителями, хотя и это сыграло тут свою жуткую роль.
Ты видишь, как в кровавой грязи прошлых эпох зарождалось могущество, свергшее в прах былых
Гимн обреченных.
Никто из тех, кто видел начало восстания, не доживал до конца, победой заканчивалось дело или поражением. Те же, кому удавалось воочию узреть сей конец, никогда не знали, за что они вообще сражались. Или против чего.
Их жизнь была борьбой и завершалась с прекращением борьбы.
Гимн проклятых.
И проклятье это заразно, думаешь ты.
И взойдет за кровавой зареюСолнце правды и братской любви,Хоть купили мы страшной ценою,Кровью нашею, счастье земли.И настанет година свободы,Сгинет зло, сгинет кривда навек,И сольются в одно все народыВ вольном царстве, где Бог – Человек.Великая мечта, безмолвно соглашаешься ты с неведомым поэтом. Но и цена, которую надлежит уплатить за ее осуществление, немалая, – проще было бы создать новый мир, чем изменить Старый. Однако, как ты выяснил еще на Дороге Времен, Враг умеет закрывать Пути к Вершине. И остается лишь один способ.
Тот, что лежит внутри Человека и неподвластен Врагу.
«Видеть цель, верить в себя и не замечать препятствий» – такова зашифрованная формула этого способа, ведомого любому Посвященному. Знание способа не подразумевает умения применять его, а умение не гарантирует успеха. Но овладеть этим способом может, в общем-то, любой – и для этого не нужно быть чародеем.
Чародею даже сложнее, и для того есть очень веская причина.
Даром в этом мире ничего не дается… Впрочем, нет: как раз Даром-то дается многое. Но Даром приходится и платить. Не всегда, не всем и не за все. Но за право быть Властителем – приходится.
Даже если ты – чародей. Нет: в особенности, если ты – чародей.
Потому что Дар, осколок Изначального Пламени Творения, не сочетается с черным омутом Вечной Власти и ледяным дыханием Космического Могущества.
Алое пламя Венца Власти ведь на самом деле не Огонь. Оно – намного более древняя и намного более страшная мощь, неподвластная человеку. И порою изменяющая самую его суть.
Однако выбора у тебя, вновь повторяешь ты, нет.
Короткий меч покидает ножны. Черный клинок вонзается в упругую поверхность каменного зеркала, наяву разрезая туман сновидения.
Гаснет Золотой Ореол, последняя из преград, защищающая тебя от гибельного влияния Венца Власти и брони Черного Властителя. Из расколотой и самостоятельно срастающейся каменной плиты слышится бесконечно далекий смех, который никак не может принадлежать человеческому существу, сохранившему здравый рассудок.