Испытание Терний
Шрифт:
— Скажи — ка, гном, — раздаётся низкий голос где-то неподалёку. Я поворачиваюсь к источнику звука. — Насколько у тебя волосатая спина? На шерстяную накидку хватит?
Морщу нос на это грубое замечание, хоть и не вижу лица того, кто это произнёс.
В числе их двора есть настоящие гномы, хотя на них часто смотрят свысока. Фейри и гномы никогда не были особо в восторге друг от друга. Среди фейри гномы считаются вторым сортом. Сто лет назад по ту сторону океана было отдельное королевство гномов, но потом его разрушило некое свирепое чудище.
Желтовато-коричневый
Фейри из Переплетённого двора стоит со скрещенными руками, возвышаясь над фейри помладше. Как и Рук, они одеты в зелёное — цвет Переплетённого двора, — и так же высоко задирают нос. Рядом с ними стоит фейри с телосложением гнома, но младше Тьядина.
— Просто варварство, — ругает один из фейри коренастого парнишку, неловко уставившегося в пол. — Как ты вообще сражаешься с таким ростом? Да тебе же нужно подпрыгивать, просто чтобы нанести удар!
Они смеются, и фейри помладше, разворачиваясь, ударяет локтем полугнома по щеке, якобы случайно.
— Упс!
Одним шагом я оказываюсь рядом с ними и, не говоря ни слова, делаю подсечку одному из обидчиков, который повыше, сбивая его с ног.
— Упс! — громко передразниваю. — Может, если бы ты не был так высокомерен, то замечал бы хоть что-нибудь дальше своего носа.
— Ты заплатишь за это, ведьма! — восклицает он с пола.
Я ухмыляюсь.
— Твоего возмездия я буду ждать с нетерпением. Но сначала тебе придётся стать в очередь, — пожимаю плечами. Обидчики самоустраняются, а я поворачиваюсь к фейри — гному.
Он шокированно моргает. За его спиной возникает знакомая фигура со скрещенными руками.
— Ты в порядке, Торин? — спрашивает Тьядин.
Младший фейри-гном торопливо кивает. Теперь, когда они стоят рядом, я вижу, что их сходство не только расовое. Разрез глаз и форма носа у них одинаковые. Они явно родственники.
— Похоже, я задолжал тебе благодарность, — произносит Тьядин, но лицо у него остаётся суровым, без капли признательности.
Небрежно отмахиваюсь.
— Вовсе нет. Я всегда рада поставить на место зазнавшегося придурка из правящего двора.
Тьядин кивает.
— Беги к маме, ладно? — обращается он к младшему, как я полагаю, брату. Парнишка кивает и просачивается через толпу в сторону флага Обваливающегося двора.
— Ты искала меня, а вместо этого нашла моего брата? — он смотрит куда-то через моё плечо, словно избегает взгляда.
Киваю. Не вижу смысла врать.
— Услышала их насмешки по пути.
— И что же ты хочешь? — резко спрашивает он, и я вздрагиваю. Я-то рассчитывала на более тёплый приём.
Его руки скрещены, на лице написано раздражение.
— Мы единственные оставшиеся чемпионы из младших дворов. Остальные объединяются в группировки, они будут действовать против нас, а мы… неплохо сработались на
— И, по-твоему, это значит, что нам тоже стоит объединиться? — он устремляет свой потяжелевший взгляд на меня.
Сердце ухает вниз.
— При других обстоятельствах я бы согласился, — продолжает Тьядин. — Но у меня нет никакого желания пятнать репутацию своего двора подобным союзом.
Я ничего не говорю, никак не отвечаю, просто смотрю на него.
Получается, он не метит в победители.
Делаю глубокий вдох.
— Разве не будет лучше, если победит кто-то из нас, а не один из них?
— Почему? Потому что мы аутсайдеры? Так себе причина для союза с убийцей.
Его слова выбивают весь воздух из моих лёгких. Это как удар ножом в живот. Я быстро оправляюсь и делаю ещё один большой вдох. Тьядин внимательно наблюдает за моей реакцией, пока я беру себя в руки, скрывая эмоции.
— Хорошо, я поняла, — мой голос звучит ровно и скучающе. — Тогда нам больше не о чем разговаривать.
Его лицо слегка смягчается, когда я разворачиваюсь на каблуках и направляюсь в сторону стола чемпионов.
Я ловлю себя на том, что не могу оторвать глаз от убийцы моего брата. Она красива, и признание этого приносит нескончаемую пытку. Её платье открывает спину вплоть до поясницы. И всё же я не забываю о том, что, несмотря на внешнюю красоту, внутри она вся прогнила.
Я не понимаю, как ей позволили жить, не говоря уж о том, чтобы разгуливать среди элиты фейри. От этого у меня закипает кровь в жилах, и чем дольше я смотрю на неё, тем больше портится моё настроение. А вечер только начался.
— Ты так внимательно смотришь на неё, — отмечает Бриэлль, продолжая висеть у меня на руке. — Узнал что-то новое?
— Из нового только вопросы.
Я видел, как предательница довела до слёз ребёнка из собственного двора: банальное бездушие или за этим что-то есть? Чем больше я думаю об этом, тем отчётливее понимаю, что ещё ни разу не видел, чтобы она общалась с кем-то из своего двора дольше необходимого. Она не праздновала вместе с ними прохождение первого испытания и сейчас перемещается по залу, будто бы избегая их. Они обожают её, а она недовольна этим? Странная мысль, но отчего-то эта версия кажется мне наиболее вероятной.
И я не упустил из виду момент, когда эта хладнокровная красавица защитила юного полугнома, только чтобы после этого быть отвергнутой возможным союзником. Надо будет потом поблагодарить гнома-чемпиона за его преданность.
Торжественный голос откуда-то сверху приглашает чемпионов занять свои места, чтобы королева могла выйти, сказать пару слов и объявить начало танцев.
Пока я веду Бриэлль к столу чемпионов, наклоняюсь и шепчу ей на ушко:
— Теперь мы знаем, что наш главный враг потеряла своего единственного союзника.