Испытание Судьбы

Хатчинс Амелия

— Не мог бы ты уточнить, что, чёрт возьми, это значит? — осторожно спросил я.

— Давай встретимся с твоей женой, и спросим, что она ищет? — спросил он, исчезая, и появляясь перед Синтией.

Я отодвинулся на несколько дюймов, внимательно следя за ней — она двигалась, даже не потревожив ни воздух, ни травинку, снова появляясь чуть дальше. Она оценивала меня взглядом.

Всё больше и больше существ начали просеиваться на луг, и она осматривала каждого, но всегда возвращалась ко мне, будто пыталась уместить меня в свой разум. Сморщив изящный носик, она склонила голову на бок и подала кроваво-красные

губы, словно она считала меня знакомым. Лучше бы она почувствовала меня, потому что я чувствовал её всю. Я отпечатан на её душе так же глубоко, как она на моей.

— Синтия, это я, — осторожно произнёс я.

Она появилась передо мной, заставив весь мир застонать, прорвавшись сквозь него. Опустив голову, она прижалась носом к моей груди, вдыхая аромат, а я посмотрел поверх её головы на зияющую дыру, которую она создала просеиванием.

— Она только что разорвала ткань Фейри? — спросил Адам, заметив дыры, которые Синтия оставляла на завесе, чтобы добраться до меня. По другую сторону завесы мужчины обернулись, с любопытством наблюдая за нами, прежде чем реальность обрушилась на них, и они бросились прочь от портала.

— Спайдер, закрой дыру, — приказал Лукьян, не отрывая глаз от Синтии.

Она подняла руки, поглаживая мою грудь, прежде чем сорвала с меня рубашку и попробовала языком меня на вкус, целуя грудь, и стон вожделения сорвался с её губ. Син проследила языком мои метки, будто намеревалась трахнуть меня прямо там, на глазах у всех, наплевав, кто смотрит, совсем как Фейри, когда пируют после битвы.

— Я умираю с голоду, а ты чертовски восхитителен. Я хочу твой член, — задыхаясь, произнесла она и скользнула рукой ко мне в штаны. Обхватив крошечными пальчиками мой член, она улыбнулась, от того, как он увеличился, приветствуя её знакомое прикосновение.

— Не знаю, всё не так уж плохо — пробормотал я, ухмыляясь неземной красоте. Синтия наблюдала за мной, поглаживая мой член с напряжённой, уверенной улыбкой, отчего на головке выступил предэкулят от предвкушения и желания. — Хочешь, чтобы я раздел тебя и трахнул прямо здесь, на глазах у всех? — хрипло спросил я, позволяя хрипотце в тоне скользнуть по её коже.

— Да, — прошептала она сквозь стон, крепче сжимая мой член.

Она опустила голову мне на грудь, и я положил руку ей на затылок, прижимая к себе и закрывая глаза. Боль пронзила грудь, и я посмотрел вниз, туда, где другой рукой Син проникает мне в грудину. Лукьян схватил её за руку, сильно надавив, чтобы она перестала тянуться к моему сердцу и повернулась, посмотреть на Лукьяна, шипя за то, что он её потревожил. В момент, когда она вытащила руку, моя грудь зажила. Син пыталась вырвать мне сердце, пока дразнила член.

Луг наводнили боги и богини, и Синтия осмотрела их всех. Лукьян ещё держал её за запястье, которое теперь было в моей крови.

— Как тебя зовут, милая? — спросил он, и она медленно повернулась к нему, изучая, а затем прильнула к нему и слащаво улыбнулась. Положив руку ему на грудь и разорвав рубашку, она поцеловала его пресс. Я нахмурился на то, что моя жена облизывает тело Лукьяна своим сексуальным языком. Я хотел притянуть Син к себе, но Лукьян взглядом предостерёг меня от этого. — Как тебя зовут? — повторил он резонансом и повернулся к Лене, которая хмурилась на Синтию, и цвет её глаз

изменился — толстые чёрные прожилки протянулись от глаз, будто Лена злилась на Синтию, и я не был уверен, что Лена переживёт это. — Скажи мне своё имя, и я отведу тебя в рай, женщина.

Я почувствовал боль Лены, но что-то было не так с Синтией, и когда Лена была одержима фуриями, Синтия — богиня. Силы, которая исходила от Синтии, хватило бы поставить всё Царство Фейри на колени. В доказательство этого, все стражники, охранявшие крепость, стояли именно в таком положении. Весь мир пульсировал от присутствия Синтии. Травинки танцевали в такт вибрации, словно на лугу стоял громкоговоритель с басами. Небо окрасилось множеством сердитых цветов, ветер завывал, но не касался нас.

— Сорха, — тихо произнесла Синтия, улыбаясь, когда растворила одежду Лукьяна, и потянулась к его члену, но он остановил её, прижимая к себе, изучая устремлённый на него пустой взгляд. — Накорми меня. Я так голодна.

— Вот так, да? Тебе плевать, с кем трахаться, главное, чтобы тебя трахали, Синтия? — возразил он.

— Меня зовут Сорха, Богиня Фейри, и ты слишком много говоришь. Мне это начинает надоедать, — пожаловалась она, вырываясь из его хватки. Лукьян отступил, мгновенно одевшись, словно наколдовал одежду так, как Фейри. Только Лукьян не Фейри.

Ашер вышел на поле, не понимая, что происходит, и медленно направился к нам, что привлекло внимание Синтии. Он посмотрел на неё и замер. Она накинула на него прежде, чем мы смогли её остановить. Синтия опрокинул Ашера на землю, когтями содрала с него одежду, а он лежал неподвижно, глядя на неё. Затем поднял руки и схватил её за бёдра и, громко сглотнув, посмотрел на нас, не поворачивая головы.

— Я голодна. Накорми меня, или умрёшь, — усмехнулась она, и деревья затрещали от её слов.

— Так, женщина, от кого теперь исходят эти флюиды? — Ашер зашипел, когда его метки запульсировали синхронно с её, и застонал. Син приподнялась, намереваясь насадиться на его член, который начала поглаживать.

— Цветочек! — крикнул Ристан, стоя на стене. — Мы не трахаемся с другими мужчинами, женщина! Ты замужем! Веди себя прилично.

Она начала опускаться на Ашера на глазах у всех. Кровь застучала у меня в ушах, а рычание вырвалось из горла. Я расправил крылья, заливая луг абсолютной силой, и приготовился драться с Синтией, чтобы она не трахалась ни с кем, кроме меня.

Она повернулась ко мне, затем встала, бросив член Ашера, и направилась ко мне, расправив за спиной радужные крылья. Я замер, поражённый их неоспоримой красотой, от которой перехватило дыхание. Синтия опустила голову, изучая мои тёмные и опасные крылья, так отличные от её, но всё же похожие, и она это понимала.

— Моя гусеница потеряла человечность и превратилась в бабочку. Ты наконец-то отрастила красивые крылья, Синтия, — протянул я, наблюдая, как она идёт ко мне.

Моя одежда исчезла, как и у всех остальных, в одежде осталась лишь Синтия. Я стол совершенно неподвижно, внимательно наблюдая за ней, намеревающейся броситься на меня. В её глазах сверкал хищнический блеск, будто что-то внутри просчитывало шансы добраться до меня до того, как Лукьян сможет остановить. Она охотилась на меня, словно планировала схватить, а потом трахнуть. И я не возражал.