Испытание огнем
Шрифт:
Я сбросил скорость ещё больше, почти проползая по улице, стараясь не выдать своего интереса. На тротуаре явно бушевала напряжённая перепалка. Работяги активно жестикулировали, показывая куда—то руками, один из них тряс свёрнутой в рулон бумагой. Их суровые лица были перекошены возмущением. Один из людей в чёрном, высокий и жилистый, резко шагнул вперёд и грубо толкнул ближайшего рабочего — плотного мужика с квадратным подбородком. Тот не устоял, неуклюже покачнулся и завалился спиной на мокрый газон.
Секунду была тишина. Даже машины на дороге показались мне притихшими.
Рабочие бросились на людей в чёрном с грубой прямотой уличной драки — без особых церемоний. Лопаты, кулаки и высокие сапожищи пошли в ход. Те, в свою очередь, двигались странно слаженно, почти синхронно, явно имея навык групповой драки. Один ловко увернулся от удара лопатой, другой поставил подножку оранжевому, третий с размаху влепил кулаком в грудь, отчего трудяга отлетел назад. Но команда оранжевых внезапно увеличилась. Уже через минуту из-за угла станции метро к драке ринулась ещё пара человек в рабочих жилетках, вооружённые какими—то инструментами.
Ситуация резко изменилась. Со свежими подкреплениями дорожники начали перехватывать инициативу. Глухие удары лопат и монтажек эхом отдавались от бетонных стен. Кто-то из людей в чёрном попытался достать что-то из-под плаща — судя по всему нож — но тут же получил в живот лопатой и согнулся пополам, выронив оружие. Группа в чёрном начала пятиться, сцепившись спинами, держа оборону. Рабочие, взбешённые нападением, теснили их дальше по улице, не давая шанса закрепиться.
Я аккуратно остановил "Калину" чуть дальше автобусной остановки, заглушил двигатель и погладил Никака по голове.
— Ну что, дружище, время приключений? — пробормотал я. Пёс тихо фыркнул, будто соглашаясь.
Я вышел из машины, проверил, что ключи в кармане, дверь захлопнул на сигнализацию. Никак шмыгнул за мной, его уши были прижаты, а взгляд сосредоточен. Оглядываясь по сторонам, мы с псом скользнули вдоль стены станции метро. Сквозь городской шум где-то вдалеке я слышал смачные ругательства и редкий звон металла о бетон.
Я осторожно выглянул из-за угла. Вся группа в чёрном теперь действительно отошла метров на пятьдесят. Они пытались перегруппироваться, отбиваясь от разъярённых дорожников. Работяги, повизгивая от восторга, размахивали инструментами, словно викинги в ходе налёта. Теперь в проходе у стены, там, где чернела невзрачная железная дверь, никого не осталось.
Она выглядела маленькой, узкой, почти незаметной — такого рода дверь, на которую обычный человек не обратил бы внимания, думая, что это выход для обслуживания метрополитена. На стене, рядом с косяком, я заметил тонкий, еле различимый знак, нарисованный чем-то чёрным, похожим на сажу. Место было правильным. Сердце заколотилось сильнее.
Я быстро оценил обстановку: рабочие увлеклись
— Ну что, Никак? Пора. — тихо сказал я. Пёс вскинул голову, глаза его сверкнули тёмным блеском. Он шёл рядом, мягко, почти неслышно. Подойдя к двери, я ещё раз оглянулся: никто даже не смотрел в нашу сторону.
Ручка оказалась металлической, массивной, с облупленной краской. Я стиснул её — металл был холодным и неприятным на ощупь, как змеиная кожа. Дёрнул. Тяжело, с лёгким скрипом, дверь подалась. За ней зияла тьма.
Вздрогнув, я на секунду замер. Мелькнула мысль: "А может, ну его к чёрту?" Но Никак ткнулся носом в мою ногу, как бы говоря: "Время пришло."
Я глубоко вздохнул, перехватил дверь другой рукой, придержал и шагнул внутрь.
Глава 20. Находка
Дверь с мягким щелчком закрылась за моей спиной.
Я на секунду замер, прислушиваясь. За дверью остался насыщенный уличный гул — крики, мат, какие-то глухие удары. Здесь же было тихо. Слишком тихо.
Передо мной раскинулась широкая бетонная лестница, уходящая вниз. Ступени, отполированные тысячами ног, блестели тусклым светом. Серые, невзрачные стены с облупившейся краской и редкими потёками ржавчины казались равнодушными свидетелями всех, кто спускался сюда раньше.
Никак, чуя настроение, осторожно ткнулся носом в мою руку. Я машинально почесал его за ухом.
— Ну что, дружок, — тихо сказал я, глядя в темноту, — похоже, у нас сегодня экскурсия туда, куда нормальные люди не ходят.
Пёс фыркнул, словно соглашаясь.
Я шагнул к краю пролёта и заглянул вниз. Темнота там была плотной, вязкой. Где-то далеко внизу тускло мигала лампочка, но света от неё хватало только чтобы обозначить бездну. Посмотрел на часы. 17:20. Щёлкнул замком наружной двери — бесполезно. Та закрылась наглухо, без шанса на обратный путь.
— Отлично, — буркнул я. — Только вперёд.Никак тихо тявкнул. Я вздохнул и начал спускаться, следя за псом, который ступал рядом, аккуратно ставя лапы на каждую ступеньку.
Лестница спирально уходила вниз, словно шейка бутылки. Стены были одинаковыми — серые, покрытые грязными потёками с облупившейся местами краской. Лампочки под потолком светили редко и лениво: одна из пяти, и то каждая вторая мигала, будто издеваясь. Шаги отдавались глухим эхом. Пахло сыростью, старой медью и чем-то ещё — тонким, едва уловимым ароматом жжёной бумаги.
— Знаешь, дружище, — пробормотал, — я всегда думал, что такие лестницы бывают только в старых фильмах. Или в кошмарах.Никак посмотрел на меня, моргнул и принялся внимательно принюхиваться к воздуху. Пройдя ещё два пролёта, я опять взглянул на часы. 17:20. Я остановился. Протёр циферблат. Время не изменилось ни на секунду.
— Эй, — сказал я собаке, чувствуя, как мурашки бегут по спине, — скажи мне, что хотя бы у тебя часы идут нормально.Никак фыркнул. И в его взгляде я прочёл лёгкую насмешку.