Испытание огнем
Шрифт:
Первый бородач машет рукой — Лёха уходит в сторону, как тень. Фальката, судя по всему, вспарывает его живот. Риелтор падает на колени и зажимает его обеими руками. Второй истошно кричит, огонь на его руках гудит, но и тут Лёха бьёт первым. Его клинок режет человеческую плоть почти так же легко, как ножницы — бумагу. Голова с удивлёнными глазами бородатого катится, останавливаясь у ног бандитов в костюмах, которые жмутся к своим машинам.
Я стою, сердце колотится, метка чешется, а в голове — полная пустота. Братишка Роман где-то сзади, его натужно рвёт,
— Алексей Викторович! — заикается высокий, его шрам блестит от пота.
— Мы всё уберём, клянусь! Никаких следов, даже не беспокойтесь!
Крепкий активно кивает.
— Всё чётко будет на! — бормочет он, выхватывая телефон. — Эй, бригада ваша нужна! Зачистку, срочно на! Пакет максимальный, мать вашу на!
Лёха не смотрит на них. Стряхивает кровь с фалькат, лезвия опять блестят, как новые. Вытирает их о пиджак коленопреклоненного бородача и убирает куда-то за спину, будто их и не было. Поворачивается ко мне. Его глаза всё также холодны, но уголок рта дёргается в подобии улыбки, почти как тогда, в казарме.
— Предлагаю поужинать, — говорит он. Его голос — смесь иронии и угрозы. — Кажется, я слегка проголодался. Координаты скину в течение получаса.
Я молча пялюсь на него, голос пропал да и слов почему-то нет. Лёха шагает к своей машине. Водитель молча открывает перед ним заднюю дверь. Алексей садится, дверь за ним закрывается с мягким щелчком, двигатель гудит тихо, но мощно. Машина скользит прочь, фары режут темноту, и она исчезает, как призрак.
Бандиты развивают бурную телефонную деятельность.
— Быстрее, я сказал! — на повышенных выговаривает высокий. — У нас тут реально бойня!
Слышу какой-то хрип сзади. Роман. Бледный, как сама смерть. Ползёт ко мне на четвереньках, глаза — как у побитой собаки.
— Стас, — хнычет он плаксивым голосом, пытаясь ухватить меня за ногу.
— Забери меня, братан! Не бросай! Я не хотел, клянусь! Не думал, что так получится!
Я смотрю на него, а в груди — полнейшая пустота. Этот, так сказать, брат сдал меня, заложил, как ненужную вещь в ломбард.
— Пешком пройдись, — вытягиваю из себя слова, стряхивая его руку. — Тебе полезно. Телефон мой забудь навсегда.
Он что-то скулит, но я уже иду к «Калине». Никак бежит рядом. Я сажусь за руль, какой-то пепел липнет к лобовому стеклу, чья-то кровь на ботинках пачкает коврик. Двигатель чихает, но заводится. Пёс устраивается на соседнем кресле.
Оглядываю местность вокруг долгим взглядом. Наконец до меня доходит, что внедорожника, в котором сидела Катя, здесь нет. Надо же, за чередой событий прозевал отъезд машины.
Пиликает телефон входящим сообщением. От Алексея. «Каганка, персидский ресторан, через час. Столик заказан на Ашота». Что ж, ужин, действительно не помешает.
Интересно, туда можно заходить с собаками?
Глава 17. Ужин
Я припарковал
Тёплый майский ветерок шевелил листья молодой липы у входа, смешивая их аромат с пряными запахами, струившимися из приоткрытых дверей. Заведение возвышалось перед нами как иллюстрация из "Тысячи и одной ночи". Оно напоминало расписной ларец: фасад был выложен бирюзовой плиткой с затейливыми персидскими узорами. Над входом висел медный талисман - хамса, чей глаз внимательно следил за каждым входящим.
— Ладно, дружок, пошли, — я приоткрыл дверь, и пёс тут же спрыгнул на землю рядом с машиной. Посмотрев на него, решил взять на руки. Так оказалось не очень удобно и я разместил его под мышкой. Естественно, головой вперёд. Тёплый живот Никака вздымался часто — видимо, пёс слегка заволновался от этих манипуляций.
У входа нас встретил швейцар в расшитом золотой нитью жилете, со стильно закрученными вверх усами и бородой, заплетённой в две косички.
— Простите, дорогой, но сегодня вечером нет ни одного свободного столика!
— Добрый вечер, — я попытался выглядеть уверенно, хотя чувствовал себя немного нелепо с псом под мышкой. — Наш столик заказан на имя Ашота.
Швейцар, до этого смотревший на меня с холодной вежливостью, вдруг расплылся в улыбке, словно я произнёс какое-то волшебное слово.
— Ах, господин Ашот! — Он почти поклонился, распахивая дверь с грацией циркового силача. — В этом случае для вас и вашего... необычного спутника все двери открыты!
— А с собакой можно? — я кивнул на Никака, который настороженно прижал уши.
Швейцар рассмеялся, сверкнув золотым зубом:
— Для гостей господина Ашота нет никаких ограничений! Хоть с голодным крокодилом заходите!
Войдя внутрь, я на мгновение ослеп. Десятки медных ламп, подвешенных на разной высоте, бросали блики на стены, покрытые фресками с охотничьими сценами. Воздух был густым от ароматов, которые я не мог опознать — что-то между жареным миндалём, древесной смолой и... возможно, миррой?
Под низкими арочными сводами виднелись диваны с горами пёстрых подушек — алых, изумрудных, цвета спелого граната.
Администратор с бородкой, закрученной в каком-то ультрамодном восточном стиле, бросился к нам, прижимая руки к груди:
— Салям алейкум, уважаемый гость! Ваш спутник...— он кивнул на пса, — возможно, предпочтёт подождать в нашем специальном...
— Он со мной, — твердо ответил я. — Нас ожидает Ашот.
Лицо дежурного менеджера расплылось в самой широкой и сладкой улыбке, на которую только были способны его мимические мышцы лица.