Испытание огнем
Шрифт:
В 206-й стрелковой дивизии я однажды присутствовал при вручении правительственных наград отличившимся в боях солдатам и сержантам. Ордена и медали вручал командир дивизии генерал-майор Серафим Петрович Меркулов. В пределах возможного все было обставлено торжественно. Церемония проходила на площади перед зданием сельской рады. Начальник штаба дивизии громко называл имя награжденного. Тот быстро выходил из шеренги. Получив награду, чеканно произносил: "Служу Советскому Союзу!" - и вновь возвращался в строй.
Прежде чем назвать очередную фамилию, начальник штаба привычно поправил поясной ремень, одернул гимнастерку,
– Орденом Красной Звезды награждается наша уважаемая всеми Анка-чапаевка, командир минометного расчета старшина Аня Уточкина.
К столу, на котором были разложены коробочки с орденами и медалями, подошла стройная темноволосая девушка. Чуть смущенно сдвинула брови, не по возрасту серьезно и строго посмотрела на комдива, доложила:
– Старшина Уточкина.
– Кто это? - спросил я сидевшего рядом начальника политотдела дивизии подполковника Николая Михайловича Самарцева. - Почему чапаевка?
– Аня Уточкина - командир минометного расчета. Ее в дивизии знают почти все, - ответил он. - А чапаевкой прозвали ее однополчане.
– Почему?
– Когда Ане Уточкиной удалось добиться направления на фронт (ей было тогда девятнадцать), она решительно заявила: "Хочу быть пулеметчицей. Ведь в Чапаевской дивизии была Анка-пулеметчица, и я такой же буду!" С тех пор и прозвали ее чапаевкой. А направили в минометное подразделение - там люди нужнее были. Сначала подносила мины, потом была назначена заряжающим, а теперь - уже продолжительное время - командует минометным расчетом. Отлично командует.
Узнал я, что ордена она удостоена за мужество и высокое боевое мастерство. Недавно минометный расчет Уточкиной помог нашей пехоте отразить несколько вражеских контратак. Аня управляла огнем, взобравшись на высокое дерево. Мины ложились точно в цель. Только в одном этом бою ее расчет уничтожил более двух десятков гитлеровцев, а на следующий день вывел из строя пулеметную точку, мешавшую продвижению наших стрелков.
После торжеств, посвященных награждению, подполковник Н. М. Самарцев вручил Ане Уточкиной кандидатскую карточку - незадолго до этого коммунисты подразделения приняли отважную минометчицу в свои ряды.
В политотделе дивизии я познакомился с этой скромной труженицей войны.
На мои слова, что ей, девушке, на фронте, наверное, гораздо труднее, чем мужчинам, Аня ответила:
– Может быть. Но задача у нас общая - бить фашистов. А кто лучше умеет это делать, тут, бывает, нелегко разобраться. Ведь и среди мужчин есть такие, которых иногда бабами называют.
– А чем собираетесь заняться после войны, Аня? - спросил я.
Девушка растерянно пожала плечами:
– Не знаю... Пока не думала об этом. До "после войны" еще надо дожить. А вообще есть у меня мечта: учиться, стать инженером. Только вот сбудется ли она - не знаю, не хочу загадывать наперед...
Я тоже не знаю, сбылась ли мечта Ани Уточкиной. Хочется верить, что сбылась. Может быть, Аня и не стала инженером, но если пережила войну, то наверняка осталась хорошим, добрым человеком, такой же прекрасной труженицей, какой была на фронте...
На наших летучках часто шла речь об изумительной смелости и неистощимом трудолюбии девушек-воинов. Помню, называлось имя санинструктора Евгении Мироненко из 337-й стрелковой дивизии. "Наша
В 3-м гвардейском Сталинградском механизированном корпусе служила санинструктором комсомолка Маша Чернышева. Часто под градом вражеских бомб она успевала не только своевременно выносить из-под огня раненых, оказывать им первую медицинскую помощь, но и "совмещать" обязанности санинструктора с не менее трудными и опасными обязанностями подносчика снарядов. Был такой случай. Маша Чернышева тащила к зенитному орудию тяжелый ящик со снарядами. В десяти метрах взорвалась бомба. Машу оглушило, засыпало землей. На батарее решили - погибла. Но через несколько минут девушка пришла в себя, волоком подтащила ящик со снарядами к орудию. Боеприпасы были доставлены вовремя, зенитчики снова могли вести огонь по фашистским самолетам.
Инструктор комсомольского отделения майор Николай Сурков рассказал на одной из политотдельских летучек о том, как батальон, в котором он находился во время наступления, был отрезан от своих. Телефонная связь прервалась. Подходили к концу боеприпасы. Нужно было как можно скорее связаться со штабом полка, доложить об обстановке, попросить помощи. Но как пробраться посыльному через вражеское кольцо?
Кто-то из офицеров предложил: может быть, послать Олю Сниглову, пусть переоденется в женское платье, авось сойдет за местную жительницу.
Олю вызвали к командиру. Оказалось, что она ранена. Командир удрученно потер лоб.
– Выходит, красноармейца Сниглову послать нельзя...
– Почему нельзя? - морщась от боли и прижимая к груди забинтованную руку, спросила Оля. - Дойду, товарищ комбат, обязательно дойду.
И двадцатилетняя комсомолка отправилась в трудный, опасный путь через вражеские боевые порядки. Пока шла, разболелась рана. Девушка чуть не теряла сознание, но продолжала идти.
Разыскала штаб полка, передала устное донесение комбата, показала на карте, где легче пробиться к окруженным.
Помощь подоспела вовремя. Танки с десантом, посланные на выручку батальона, вынудили фашистов отступить...
Много боевых подвигов совершили девушки-воины. Мы восхищались бесстрашием молодых патриоток, их стремлением внести свой вклад во всенародное дело победы над гитлеровскими захватчиками. Однако восхищение восхищением, но у командования и политотдела армии прибавилось забот. Военный совет армии по нашему представлению потребовал от командиров и штабов соединений усилить внимание к бытовому устройству и материальному обеспечению красноармейцев-девушек, когда позволяет обстановка, предоставлять им лучшие помещения для отдыха, своевременно обеспечивать добротным обмундированием, бельем и обувью.