Исправленному верить
Шрифт:
–… согласны ли вы взять в жены Никодиму… Никодиму… простите, тут фамилии нет.
– Все правильно, – кивнула она. – Просто «Никодиму».
– Ты говорила, что придумаешь фамилию, – шепотом сказал Олеф.
– Я как бы забыла.
– Согласны ли вы взять в жены Никодиму?
– Согласен, – произнес Олеф.
– Никодима… Никодима, – священнику было непривычно ограничивать обращение одним именем, – согласны ли вы взять в мужья Олефа Германа фон дер Лехманна?
Олеф сжал ее кисть, Геля нервно икнула, но Никодима вполне
– Согласна.
Даже не вздохнула при этом. И не пошутила. Ничего вроде: «А можно всех посмотреть?»
– Властью, данной мне общественным советом межвидовых браков, объявляю вас мужем и женой. В знак любви и верности обменяйтесь кольцами.
Последовала церемония обмена кольцами.
– Можете поцеловать невесту.
– Технически, жену… – попыталась поправить Никодима, но Олеф быстро закрыл ей рот поцелуем.
Раздались бурные аплодисменты.
– Ну вот, – сказала Никодима, когда поцелуй закончился. – Я вполне банально ничего не испортила.
– И спасибо тебе за это.
Гости, нагулявшие аппетит на свежем воздухе, быстро разбрелись по окружающему ландшафту с бокалами и тарелочками в руках. Одно было замечательно: уборка после всего этого великолепия входила в стоимость организации мероприятия.
Геля с бокалом шампанского скучающей походкой приблизилась к жениху.
– Олеф, а что, Одона тоже пригласили?
– Конечно, он же мой брат.
– И это после того, что он сделал? – невинно хлопая глазками, как бы изумилась Геля.
– А… а что он сделал? – напрягся Олеф.
Непервичная посмотрела на него внимательно, внутренне возмущаясь и одновременно восторгаясь его наивностью.
– Он пытался ее убить, – сказала она мило. – Иначе бы, откуда ему узнать, что Никодима – индуал? Вот ты встречался и встречался, и ничто не предвещало. И так бы и не узнал, возможно, никогда. Я думала, родственники тебе всё рассказали. Прям всё-всё…
Олеф изменился в лице.
– Одон! – зарычал он и ринулся в сторону гостей.
– Ой, – сказала Геля, при этом в ее голосе не было ни грамма сожаления. Она отхлебнула шампанское и с любопытством стала наблюдать за происходящим.
Олеф ворвался в толпу гостей.
– Одон, скотина, ты пытался ее укусить!
– Признаю ошибку! – быстро согласился Одон, уклоняясь от первого удара.
– Ошибку? – взревел Олеф.
Он, наконец, добрался до брата, повалил его на землю и начал душить.
Трудно сказать, чем бы закончилась эта потасовка, но тут над дерущимися раздался знакомый голос:
– Ой, нет, так его не убить. Надо что-то серебряное в печень. Потому что сердца у него может и не быть, а вот печень есть точно.
– Никодима, – прохрипел Одон, – убери этого… вепря.
– Вепря, иди ко мне. Слезь с него. Не стоит это «чудо» твоего порванного костюма. К тому же, он на пути исправления, да, Одон? Да?
– Да, да, – Одон оттолкнул от себя брата. Потер многострадальное
Олеф поднялся на ноги, отряхнулся.
– Ну, и чего ты так взъелся? – спросила невеста.
– Он пытался тебя обидеть.
– Ага. Прикольно было. Ну, все-все, угомонись. В воздухе тестостерона – ножом можно резать, сэкономь до вечера.
– Ничего, – буркнул жених. – У меня хватит.
– Вот и славно. Посмотри на меня, Олеф. Не смотри на него, смотри на меня.
Олеф перевел взгляд на Никодиму.
– Молодец… теперь слушай. Одон – гад ползучий, и никто на это не возражает, даже он сам уже в курсе. Но он не безнадежен. Вот, смотри, он ведь допускал мысль, что ты все узнаешь. Но пришел на свадьбу. Я тебе даже больше скажу: ему было очень страшно прийти на свадьбу ко МНЕ. Но он этот страх пересилил. Да, там без эгоизма не обошлось, и свои мелкие расчеты у него были, но поверь, то, что ему пришлось преодолеть, чтобы просто здесь появиться – это достойно… если не уважения, то уж внимания точно. А сколько метаний было с подарками! Да, Одон, я знаю. И я предупреждала насчет мести. Вот тебе сильно повезло, что в итоге ты подарил обычный столовый сервиз, а не то, что поначалу планировал.
– Королевский фарфор, – мрачно поправил «родственничек».
– Королева в восхищении, – заверила Никодима. И опять повернулась к мужу. – Важно не то, что он сделал, а то, можем ли мы что-то сделать, чтобы его исправить. Ответ: есть шансы.
Словно не было вокруг толпы гостей. Словно во всем мире были только они вдвоем, и женщина рассказывала мужчине о каких-то бытовых семейных планах на будущее.
Очень вовремя подошла Геля и протянула бокал с кровью. Никодима приняла этот бокал, отдала мужу.
– Вот, хлебни третьей положительной. Я лично смешила донора, пока он под капельницами лежал. Хороший букет должен был получиться.
Олеф угрюмо опустошил бокал. Повел бровью – понравилось.
– Правда, хороша, – признал он.
– Отпустило? – улыбнулась Никодима. – Повеселел?
– Танец молодых! – закричала Геля.
Оркестр опомнился. Чвякнули музыкальные инструменты, громыхнуло торжественно-танцевальное.
Олеф отдал куда-то в сторону пустой бокал, приобнял жену и потянул ее в танец. Невольно улыбнулся, чувствуя под ладонью дорогую шелковую ткань, а не привычный хлопок футболок.
– Как репетировали, – бормотала Геля, будто пыталась управлять сейчас своей вредной подругой. Но все шло замечательно, Никодима не стала портить торжество момента, а даже, кажется, получала удовольствие.
Танец закончился. Заиграла новая мелодия, гости заполонили танцевальную площадку.
Никодима подошла к подруге.
– Это ты его просветила?
– Какая свадьба без скандала? – заметила Геля.
– Зачем?
– Увидела этого Одона, и такая злость взяла!
– А… Ну да. Когда ангелы злятся – демоны прячутся.