Исправление повесы
Шрифт:
— Наши предыдущие встречи были слишком эмоциональны, что мешало практическому решению вопроса, — спокойно возразил Адам. — На мои телефонные расспросы о Розин ты тоже отвечала сквозь зубы, Лаури. Лаури пожала плечами.
— Ты по крайней мере мог предупредить меня, что будешь на празднике сегодня.
— Я не сомневался, что ты не приедешь, если узнаешь.
— Если б я знала, что ты собираешься устроить такое представление, то, разумеется, осталась бы дома! — фыркнула она, скрестив руки на груди.
— Да ничего я не собирался! — в сердцах бросил
Лаури присела на диван.
— Ну ладно. Выкладывай, что у тебя. Адам, мрачный как туча, маячил перед ней.
— Да что же ты такая злая, скажи мне, ради Бога? После того, что случилось с Розин, и Рождества я думал, ты станешь ко мне помягче.
— Так оно и было, — парировала она, — пока я не увидела тебя сегодня с Розин, а тут еще твои обвинения. Все мои благие намерения словно ветром сдуло!
— Я прошу за это прощения, — стиснув зубы, проговорил он.
— Ладно. Ну так что это за важная новость, ради которой ты утащил меня с праздника?
Адам осторожно присел рядом с ней, словно боясь, что она тут же вскочит и убежит.
— Прежде всего, моя мать считает, что я непременно должен тебе сказать одну вещь. Глаза Лаури сузились.
— Продолжай.
— Если ты помнишь, за недолгое, но незабываемое время наших отношений я был занят по горло делами по управлению компанией в связи с уходом отца. И надо было так случиться, что ты выбрала для своей бомбы именно этот день! Я только что узнал, что отцу осталось недолго жить. Глаза Лаури расширились от ужаса, — Ты что, раньше не знал? Адам покачал головой.
— Никто не знал, кроме матери. А она твердо решила не портить то краткое время, какое им еще оставалось. Папа потом признался, что их долгий, полный блаженной праздности круиз — это лучшая подготовка к уходу на небеса, о какой человек может только мечтать.
На минуту воцарилось молчание, затем Адам кашлянул и продолжал:
— Еще он сказал мне, что брак с достойной женщиной — это именно то, что мне больше всего надо. Но к тому времени, увы, было уже поздно. Надежда на это растворилась в один день вместе с тобой.
— Говори, говори, — презрительно фыркнула Лаури. — Если все было именно так, что же ты набросился на меня, когда я сообщила, что беременна?
— Это была та самая последняя капля, которая переполнила чашу. Я смертельно устал от непомерной работы, а тут папа посвятил меня в эту трагическую тайну. Я был сам не свой от горя, когда ты пришла тогда вечером. — Адам до боли стиснул ее руку. — Гордиться тут, черт побери, нечем, но, когда ты сказала, что беременна, я буквально взорвался и понес невесть что. А когда сообразил, что наделал, и попытался спасти положение, предложив жениться, было уже слишком поздно. Ты ушла в свою раковину, и никакой силой извлечь тебя оттуда уже нельзя было.
— Но ты становился все холоднее и удалялся от меня с той самой минуты вплоть до дня,
— О чем ты говоришь? Это ты стала холодной и чужой, Лаури. Ты всем своим видом заставляла меня чувствовать вину. Я же пальцем боялся дотронуться до тебя!
Лаури с недоверием посмотрела на него.
— Ты говоришь правду? Губы Адама скривились.
— Да, Лаури. И раз уж мы заговорили об этом, есть еще одна маленькая деталь, которую, как твердит моя мать, мне надо зарубить себе на носу.
Лаури немного оттаяла.
— Что же это такое? Адам пожал плечами.
— С твоей точки зрения, это, может быть, и абсолютно ни к чему. Но все же лучше тебе выслушать. В тот день, когда я понял наконец, что моя невеста не собирается приехать на бракосочетание, меня вдруг словно током ударило. До того момента я с этим не сталкивался, и до меня просто не доходило, чем же ты все-таки отличаешься от других девушек, которых я знал.
— Ты не делал тайны из того факта, что больше всего тебя привлекает мой девический энтузиазм в постели, — ехидно ввернула Лаури, пытаясь высвободить руку.
Адам сжал ее еще крепче.
— Это, конечно, тоже, — согласился он. — Но различие между тобой и другими было проще простого — я любил тебя.
Лаури ушам своим не верила.
— Повтори-ка еще раз!
— Конечно, — щеки Адама слегка порозовели. — Повторю сколько угодно, раз уж начал. Я понял, что любил тебя, Лаури, и все еще люблю, а если уж поставить все точки над «и», то абсолютно уверен, клянусь, что буду всегда любить тебя. А теперь можешь отправляться на свой праздник. Она задумчиво покачала головой.
— Не уверена, что пойду, но все равно спасибо. Он придвинулся ближе.
— Почему? — спросил он. — Может, когда я все выложил начистоту, ты хоть на капельку изменишь свое отношение ко мне?
Она покачала головой.
— Нет.
Лицо его помрачнело.
— Ни на капельку? Она слабо улыбнулась.
— Адам, я полюбила тебя с первого взгляда. Я боролась с этим как могла, но все было бесполезно… Нет, — оттолкнула она его. — И именно потому, что я тебя безнадежно любила, твоя реакция на мое сообщение так ранила меня.
— И ты разлюбила меня с того самого момента, — проговорил он, бледнея. — И поэтому заставила меня ждать в тот день.
— Нет, не так, — спокойно объясняла она. — На самом деле я тебя настолько сильно любила, что мне невыносима была мысль выйти замуж за человека, который делает это исключительно из чувства долга.
— Но это было не так, — мрачно сказал Адам, глядя в сторону. — Признаюсь, я предложил брак как единственный возможный выход из положения. Но истинная причина моего предложения открылась мне самому только тогда, когда до меня дошло, что ты не придешь. Ни в тот день, ни в какой другой. — Он глубоко вздохнул. — Если твоей целью была месть, Лаури, ты попала прямо в яблочко. Надеюсь, ты насладилась сполна.