Исправление настоящего
Шрифт:
— За идиота держать меня не надо, — вскипел Погорел. — Все это ваше мнимое освобождение больше похоже на подставу. Прикончите меня в перестрелке и никакой суд вашей банде больше не страшен. За безоружного же можно и схлопотать. За вином они поехали, как же…
— Вот сам и хлопочи! — разозлилась Кэт, швыряя к его ногам автомат. — Если самолет тебе не подходит, то рядом поселок, и они нам ничего не сделают на людях, вызовем милицию и все.
— У нас давно уже полиция, — заметил Погорел, — пока приедет, от нас рожки да ножки останутся.
— Плевать! Я тебя освободила, вот и думай, как нас спасать,
— Значит, все же не я ее взорвал? — прищурился Погорел.
— Не ты, — сдалась Кэт, — доволен? А когда все закончится, никто не узнает, что ты был здесь, даю слово, что никто и не узнает. А копам я скажу, что не ты меня похитил, а какой-то посторонний маньяк, который сбежал, ищи ветра в поле. Так же и было, ты же на велике нашу машину тогда догнал и спас меня, сам рассказывал.
— На трехколесном, — усмехнулся спаситель, — отобранном у трехлетнего ребенка.
— Полтора миллиона в сумке, которую я тебе верну и еще столько же сверху, из тех, которые мы найдем в этом доме, когда все закончится, — Кэт как бы и не слышала всей этой ереси. — Так устроит?
— Вполне, — кивнул Погорел. — Фиктивный брак и прописка в Америке по окончанию мероприятия.
Кэт кивнула, больше ничего и не оставалось, чтобы привлечь этого негодяя-недотепу на свою сторону.
— В гараже есть еще машины, я за ключами. Спрячься в доме и из окна контролируй ворота, как появятся, свиснешь, — отдал он уже на ходу последнее распоряжение, так и не взяв автомат. Последняя ступенька вниз, узкий проход, дверь… Закрытая одна и приоткрытая другая, открыв которую он и заглянул внутрь. Нет, никакой прикованной к батарее узницы здесь не было и в помине. Здесь было нечто другое, удивившее его ничуть не меньше…
Глава 61
Почти в то же самое время, когда новоявленного аристократа местечка Босяткино только еще запирали в собственном подвале, его племянник Альберт выходил уже из местного магазинчика с двумя, заполненными спиртным и продуктами, пакетами в руках. Подойдя неспешно к стоящему на обочине внедорожнику, дождался, когда водитель ему откроет заднюю дверь, забросил пакеты на сиденье, устроился барином на переднем и приказал ехать.
— Что решил? — спросил водитель, выруливая на дорогу.
— Будем мочить, чего тут решать… Пусть ее проблема так и останется только ее, нам чужого не надо.
На что бритоголовый лишь усмехнулся:
— Как скажете, ваше злодейское убожество.
— От убожества слышу. Ее острые глазки скользнули по тебе как по пустому месту. Такое ощущение, что она тебя не знает, не помнит и даже не собирается вспоминать.
— Может и не вспомнит, что я был за рулем в ту роковую ночь, а не она, тогда имел смысл подоить ее еще, миллиардерше одним миллионом больше, десятью меньше, никакой разницы, а мы бы поднялись конкретно на
— Второй раз не прокатит, — вздохнул Альбер, — да и опасно, а вдруг вспомнит.
— Тогда и замочим. А сегодня только этого Догорела и твоего дядю, на которого ты и спишешь все свои неудачи.
— Мочить надо сейчас, пока до нее полиция не добралась. Когда черные мундиры доберутся, что-то предпринимать будет уже поздно. Видишь ли, она не узнала тебя не потому, что не вспомнила, а потому что никогда в жизни не видела. Я две недели с ней общаюсь и у меня все эти две недели такое ощущение, что это не она.
— Тебя бы так по чайнику, посмотрел бы я, как ты был бы похож сам на себя. Я последний, кто видел ее перед аварией, и я тебе говорю…
— Не видя лица-то, — усомнился Альберт.
— Но все остальное ее, зуб даю, только у той золотой зверюшки на шее не было, факт.
— Подобрала на месте аварии при мне, сам видел. Не похожа она на бизнес-леди, ворочающей миллионами.
— Хочешь сказать, что в клинике ты наткнулся на кого-то другого? — взглянул на него водитель, разогнав внедорожник уже до ста восьмидесяти и пытаясь по встречке через две сплошные сделать сразу три фуры, не обращая никакого внимания на мигающую ему предупредительным дальним встречную легковушку.
— Не лети, — попросил Альберт, — торопишься на тот свет?
Но было уже поздно, третью фуру обойти уже не получалось, и тяжелый джип, чтобы избежать столкновения, ушел на встречную обочину, повергнув в шок мелкую легковушку, избежавшую только чудом неминуемой смерти. Еще несколько секунд и джип, успешно заняв свою полосу, продолжил все на той же скорости нестись к месту намечающейся кровавой развязки.
— Сбавь скорость, говорю…
— Если это не она, то ты очень хорошо с ней поработал, респект, — громила даже и не подумал возвращаться в разрешенный скоростной режим. — Или она очень хорошая актриса, решившая воспользоваться такой великолепной возможностью поносить платье миллиардерши и развести уже тебя на хорошие бабки, чтобы жизнь медом не казалась. Я про те двадцать лямов, на которые вы обули американцев, а твой хитрожопый дядечка обул потом тебя. Американка она или кто там еще, но она приехала за ними, к гадалке не ходи, прихватив с собой на всякий случай этого раздобревшего десантничка, растерявшего в своем благополучии все боевые навыки. Иметь два ствола и ни одного не достать, это же каким ссыклом надо быть, чтоб так позориться.
— Когда ты не смог вовремя забрать ее от ночного клуба, чтобы отвезти в лесок, где и закопать, он успел как раз вовремя, чтобы заявиться сегодня уже по наши души.
— Да ладно, — пробасил громила. — Его же и сделаем убийцей, чтобы не зря катался.
— Не могла сдохнуть в его подвале, — вздохнул Альберт.
— Значит, не могла, — улыбнулся громила. — Зато смогла деньжат подбросить тебе немеряно, всем бы так. Ты на эту курочку молиться должен, несущую такие яйца.
— Что толку, этот козел Владлен все равно распорядился ими по-своему, всучив все своему дружку, который и устроил кровавые разборки в городке, когда его на эти же двадцать миллиончиков кинули организаторы тендера. Кинули-то его, но только на наши денежки. А я дядечке говорил, что не фиг туда лезть, не наша там лужа. Не послушал, тварь!