Исправить

Уилсон Киврин

Потому что ей, словно кошке, мои руки приносили наслаждение. Самый простой способ напомнить, что она целиком и полностью принадлежит мне, — это прикоснуться к ней.

Вот почему то, что я больше не могу дотрагиваться до нее, раздражает, как неудобная обувь.

Стью и Кэролайн, ожидают нас на развилке тропы вниз по холму от их хижины. По словам Стью, они опытные туристы. Одеты в легкую, хорошо впитывающую влагу, одежду. Меня не собьет с толку их спокойная беседа. Задача на сегодня — раздел имущества. Значит придется

разбираться кто с чем останется, когда каждый пойдет своей дорогой. И это нельзя сделать красиво. На самом деле, вспоминая вчерашние слова Стюарта, я сильно польщу, даже если назову уродливым.

Пейдж достает свой телефон и сообщает им:

— Поскольку я не могу во время прогулки делать заметки, то буду записывать на свой телефон любое обсуждение нашего дела.

Стью переводит взгляд на меня.

— Мы должны согласиться?

— Не думаю, что у нас есть выбор, — пожимаю в ответ плечами.

— Ну, а ты будешь делать запись? — спрашивает он, хмурясь.

Я постукиваю указательным пальцем по виску.

— Вот мой диктофон.

— Вот и отлично. — Гарнетт заметно успокаивается и, направляясь к лесу, говорит жене: — У Логана фотографическая память.

— Это не так, — тут же вмешивается моя жена.

— Ну, началось… — тихо комментирую я. Пейдж сейчас добьет Стюарта и Кэролайн своим педантизмом.

— Во-первых, — говорит она, когда мы следуем за нашими клиентами, ступая по засохшей грязи и обломанным веткам, — фотографической памяти на самом деле не существует. Самое близкое понятие называется эйдетической памятью, и она чаще всего проявляется у детей.

Стью смотрит на нее с откровенным непониманием, а Кэролайн, кажется, совершенно не интересует разговор.

— Логан обладает исключительным вниманием к деталям, — между тем продолжает Пейдж, — он быстро схватывает информацию, и как только что-то узнает, то запоминает это надолго. Но фотографической памяти у него нет.

— По сути, она назвала меня заурядным гением, — добавляю я, ухмыляясь в ответ на ее сердитый взгляд.

— И все же, — говорит Стью, — это означает, что ему ни к чему записывать наши разговоры.

— Конечно, он может запомнить больше, чем вы или я, — соглашается Пейдж, — но не дословно. Впрочем, не стоит волноваться. Я с радостью поделюсь с ним своими записями.

Мне очень хочется улыбнуться, но я сдерживаюсь. Как же давно я не слышал ее лекций. Раньше я все время над ней подшучивал, потому что Пейдж со своей трибуны могла сыпать фактами, словно фея динь-динь волшебной пылью. Чертовски возбуждающе!

И скучаю я не потому, что мы расстались. По правде говоря, последние три года она предпочитает вообще со мной не разговаривать.

Лес впереди становится гуще, и понимая, что тропинка постепенно сужается, я подталкиваю локтем Стью и тихо говорю: — Дамы вперед.

Хотя он выглядит смущенным, но все же позволяет Кэролайн обогнать его,

за ней следует Пейдж, а затем я со Стью. Мне не хотелось бы объяснять ему, что таким образом я смогу наблюдать за общением между Пейдж и Кэролайн. Кроме того, возникла дистанция между адвокатом и клиентом, за которую я уверен, что позже буду благодарен себе. Да и задница Пейдж теперь в прямой видимости. Плюс такой ситуации в том, что я могу продолжать пялиться на нее. Минус? Мысли о том, что я хочу сделать с этой задницей, мешают сосредоточиться на дурацком деле о разводе.

— Так что… чем быстрее мы с этим покончим, тем лучше…

 Оглянувшись на меня и Стью, Пейдж демонстративно нажимает большую красную кнопку записи на экране своего телефона.

— Основные средства.

— Угу, — ворчит за моей спиной престарелое дитя. — Я уверен, что она хочет заграбастать себе все, кроме моих яиц на блюде.

— Стью, — я наполовину оборачиваюсь к нему, изо всех сил пытаясь скрыть отвращение.

— Давайте начнем с недвижимости, — продолжает Пейдж, как будто ничего не слышала. — Что из этого Стюарт хотел бы оставить себе?

О, хорошая попытка, детка. Она хочет, чтобы я сделал первый шаг, потому что это даст ей преимущество. — Почему бы нам не начать с того, на что претендует Кэролайн?

Продолжая идти вперед, она оглядывается на меня через плечо. В ответ на мою фальшивую улыбку она поджимает губы.

— Хорошо, — неохотно соглашается она. — Она готова уступить дом на пляже на Гавайях, пентхаус в Нью-Йорке, квартиру в Лондоне и домик в Вейле.

Да, конечно. Я, хмыкнув, рассмеялся.

— И оставляет за собой дом в Ла-Хойе. Который стоит в три раза больше, чем любая другая недвижимость. К тому же он единственный расположен рядом с их корпоративным офисом.

— Видишь? — кричит Стью, явно обращаясь к своей жене. — Фотографическая память.

Кэролайн только машет рукой в знак согласия, а Пейдж отвечает:

—Дом в Ла-Хойе оценивается в двенадцать миллионов. Все остальное вместе взятое — в девятнадцать. Стюарт не останется внакладе.

— Какого хрена? — восклицает эксцентричный осел позади меня, и по тому, как его голос удаляется, становится ясно, что он остановился.

Остальные, замедлив шаг поворачиваются к нему. Он стоит рядом с большим камнем и смотрит на жену с красным от негодования лицом.

— Ты провела оценку дома? Когда? Как давно ты запланировала это?

Кэролайн усмехается, стоя в нескольких шагах выше по склону.

— А ты думал, я просто проснулась однажды утром и подумала: «Знаешь что? А не затеять ли мне сегодня развод?».

Лицо Стью мрачно исказилось.

— Нет, — огрызается он. — Я всегда знал, что ты расчетливая стерва.

— Ладно. Мы зашли в тупик, — говорит Пейдж, бросая на меня предупреждающий взгляд. Как будто я могу контролировать этого упертого осла.