Исправить

Уилсон Киврин

Ну, это вопрос века — и еще одно напоминание о том, как Шэрон стала для меня доверенным лицом. Тем, кого не было в моей жизни уже почти три десятка лет. Она не нянчится со мной. Она говорит мне об этом прямо. Она заставляет меня смотреть на вещи проще, и я ей доверяю.

Так бы поступила моя мать. Если бы она была хорошей матерью.

Пока я сижу на диване в кабинете моего терапевта, у меня нет ответа на ее вопрос.

Но ее слова для меня, как пощечина, которая возвращает к действительности.

Я позволяю Пейдж вертеть мной,

как она хочет.

Пора с этим что-то делать.

Глава 5

Пейдж

— Эй, Фрейя, — спрашиваю я с порога кухни, — где твой купальник?

— Не знаю.

Взгромоздившись на табурет у барной стойки, моя старшая дочь бросает мне короткий ответ, не отрываясь от игры на своем айпаде.

Я упираю руки в бока.

— Пожалуйста, ты не могла бы помочь мне найти его?

— Спасибо, нет.

Она отвечает так небрежно, будто вежливо отказывается от стакана воды и это заставляет меня скрежетать зубами. Почему, когда дела и так идут из рук вон плохо, она ведет себя, как капризное дитя?

— Ладно, — говорю я, стараясь держать себя в руках, — Может быть я выразилась не слишком ясно и тебе показалось, что ты можешь этого не делать, но ты должна помочь мне найти его или ни в какой поход ты не пойдешь.

Она вскидывает голову, светлые волосы рассыпаются по плечам, открывая лицо.

— На самом деле? — в ее широко распахнутых глазах загорается надежда. — Я могу не идти в поход?

Тьфу ты! Вот что я получаю за то, что иду ленивым путем и игнорирую одно из главных правил воспитания — никаких пустых угроз.

— Нет… — но, как только я пытаюсь ответить, меня прерывает Эбигейл, вылетевшая из коридора на своем самокате. Эллиот, с игрушечным пистолетом наперевес, ковыляет за ней. Он имитирует свист пуль, так что все вокруг оказывается забрызгано слюной. Я вжимаюсь в дверной косяк, когда они проносятся мимо меня. Шум затихает, и я возвращаюсь к Фрейе. В другое время я бы разделила с ней ее чувства, потому что для меня лучше дать вырвать себе ногти, чем идти в поход. Но, в отличие от меня, она любит природу, и только притворяется, что не хочет идти, потому что… почему же? Из чистого упрямства?

— Прости, — говорю я ей так мягко, как только могу, — я не это имела в виду. В поход идти придется. А это значит, что тебе нужно найти свой купальник.

Надув губы и смерив меня убийственным взглядом, моя старшая дочь снова склоняется над своим айпадом. И мое терпение лопается, как мыльный пузырь. Подойдя к стойке, я забираю планшет из ее рук и захлопываю крышку, закрывая экран.

— Прямо сейчас!

Громко сопя, как разъяренный бык, она соскальзывает с барного стула и волоча ноги выходит из кухни.

Закрыв глаза, я громко вздыхаю. Ей всего восемь, а она уже ведет себя как подросток. Если это нормально, почему никто не предупредил меня об этом? А если все же ненормально, то скорее

всего, это моя вина. Вот что происходит, когда у вас появляются дети. Вы начинаете винить себя во всем. Вот так-то.

Мои младшенькие врываются обратно на кухню, их громкость, кажется, начинает зашкаливать, и я почти на автопилоте хватаюсь за самокат.

— Эби, милая, — умоляющим тоном прошу я своего пятилетнюю дочь, — ты можешь взять Эллиота и пойти поиграть в гостиную? Заодно посматривай в окошко, когда приедут папа и дедушка. Они обещали скоро быть.

— Хорошо! — щебечет она.

А потом моя милая маленькая девочка — та, что огорчает меня не чаще, чем раз в месяц, тянется назад и вырывает игрушечный пистолет из рук своего младшего брата.

— Нет, не надо… — начинаю я протестовать, но она уже уносится на самокате из кухни. Мой сын выглядит ошеломленным на долю секунды, а затем его пухлое личико искажается и краснеет, он кричит от ярости, прежде чем броситься за своей сестрой.

— Боже, — выдыхаю я, закрывая глаза руками. У меня нет на это времени, мне нужно закончить сборы.

— Я не могу его найти, — в дверях раздается угрюмый голос Фрейи.

Я молча смотрю на нее. Затем начинаю трясти руками.

— Ты искала его меньше минуты!

Она насупливается и скрещивает на груди руки.

Понимая, что я в одном шаге от того, чтобы взорваться, останавливаюсь и делаю глубокий вдох. Я супер - мама. Я делаю все, что делают хорошие мамочки и делаю это с удовольствием и очень хорошо. Я подтираю им попки, упаковываю здоровые обеды, отвожу их на занятия, тренировки и дни рождения. Я работаю волонтером в школе, хожу на собрания родительского комитета и участвую во всех сборах средств. Я забочусь о том, чтобы у моих детей было все, что им нужно, в физическом, умственном и эмоциональном плане.

Чего я не делаю, так это не взрываюсь на детей.

— Где ты его видела в последний раз?

Она пожимает плечами. — Не знаю.

Я зачем-то протягиваю ей руку, хотя и знаю, что она не схватится за нее. Но она идет следом, и мы вместе поднимаемся по покрытой ковром лестнице туда, где ее комната — первая справа, самая большая спальня, если не считать хозяйской. Будучи старшим ребенком, я знаю, как важны эти привилегии, как это во многом компенсирует необходимость всегда быть ответственным, тем, кто не был просто ребенком все время.

В полном молчании мы начинаем обыскивать розовую с оборками комнату сверху донизу, и я не говорю ни слова о ее вялых усилиях, пока заглядываю под и позади всего, перемещаю игрушки, которые разбросаны на полу, а не лежат в корзинах для хранения, поднимаю одежду, которой место в комоде. Пусть сейчас она побудет малышкой. Я все еще не могу найти этот злосчастный купальник и почти готова отказаться от поиска, когда снизу доносится эхо визга.

— Они приехали! — Кричит Эби. — Мамочка! Можно нам на улицу? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!