Исправить

Уилсон Киврин

— Ладно.

— Ладно? — Я не могу поверить своим ушам.

— Да, ты права, не ладно. — поморщившись, он вынимает руки из карманов и скрещивает их на груди, приготовившись защищаться. — Я не хочу, чтобы ты это делала.

Внезапно я чувствую, что у меня больше нет сил спорить с ним. Я словно растеряла их все в пылу борьбы. Так что вяло возражаю ему в ответ.

— А что ты прикажешь мне делать?

Он, кажется, тщательно обдумывает каждое свое слово, прежде чем просто сказать: — Прости

меня.

Я смеюсь и ничего не могу с собой поделать. Потом, вскинув руки, заявляю: — Хорошо. Я тебя прощаю.

— Нет, не так. Сделай это по-настоящему.

— Что это изменит?

— Многое, — не отводя пристального взгляда, он осторожно приближается ко мне. — Ты почувствуешь себя могущественной и сможешь освободиться от всего зла, что так долго копила в себе.

Кто бы знал, как я устала… В его словах так много смысла. Он будто открыл мне скрытые ото всех истины, а я хочу безоговорочно поверить в них, как в детстве я верила в Санту. Я хочу стать сильной и свободной. И больше не хочу злиться.

Я устало опускаюсь на табурет, кладу локти на стойку и бессильно роняю на них голову.

— Знаешь, — выдаю я факт, который мой мозг внезапно откопал в своих дальних закоулках, — Я читала, что проводились такие исследования, когда людям во время сканирования мозга показывали фотографии их вторых половинок. Оказывается, влюбленные испытуемые чувствовали себя счастливее и у них начинал вырабатываться дофамин, заставляя определенные участки мозга загораться на снимках.

Между нами повисает неловкая пауза.

— Это было особенно очевидно с парами, которые только-только начали встречаться. — Я поднимаю на него взгляд и понимаю, что не могу спокойно вздохнуть. Горло перехватывает, и я пытаюсь не дать голосу предательски сорваться: — Но попадались и такие пары, которые достойно выдержали испытание временем. Потому что им сильно повезло даже спустя годы сохранить свою любовь.

Логан судорожно сглатывает и морщится, пытаясь не разрыдаться.

— И меня приводит в ужас, — продолжаю я, всхлипывая от навернувшихся слез, — что несмотря на все мои попытки оттолкнуть тебя, я не перестаю любить.

— Пейдж, — выдыхает он, а затем протягивает мне руку. — Детка.

— Нет, — выдыхаю я, отмахиваясь от его рук, почти падаю со стула и упираюсь локтями ему в грудь, в отчаянной попытке убежать, потому что я не могу этого больше вынести. — Нет.

В следующую секунду я оказываюсь в его объятиях, крепко прижатая к телу, которое никогда до этого не казалось мне таким по-настоящему большим и сильным. Для виду еще немного сопротивляюсь, впрочем, не прилагая особых усилий. Потому что не могу… или не хочу.

— Позволь мне, детка, — горячо шепчет он у моего уха.

— Нет. — мне

не хватает воздуха, и я судорожно пытаюсь вздохнуть, пока по щекам непрерывным потоком текут горючие слезы. Логан крепко держит меня, не давая упасть и не позволяя мне сбежать от него.

Наконец тиски, прочно сковавшие мою грудь, разжимаются, и я с облегчением вздыхаю, осознавая, что именно поэтому чертовы долгие дни и ночи мне не удавалось найти покой. Обмякнув в объятиях мужа и уткнувшись ему в шею, я позволяю этому чувству окутать себя.

Я не проиграла эту битву.

Я разрешила себе. Разрешила хотеть его, нуждаться в нем… и простить его, как он просил.

— Я люблю тебя, — кажется, с этой фразой силы возвращаются ко мне, и я доверчиво прижимаюсь к его груди. — Я просто хочу, чтобы у нас все снова было в порядке.

— У нас все получится. — Он проводит пальцами по моим волосам.

— Как? — жалобно спрашиваю я. — После того, что ты сделал, вряд ли я смогу снова тебе доверять.

Он отступает на дюйм, затем склоняется так, что наши лбы соприкасаются.

— Детка, нам просто нужно поверить в друг в друга.

— Но этого недостаточно, — говорю я, слегка качая головой. – Доверие не стенка, если ее сломать, то новую так просто не выстроить. Долгое время, возможно годы, с нее надо смахивать пылинки, прежде чем можно будет понять, что она больше не рухнет.

Он замолкает на несколько ударов сердца, прежде чем еле слышно произносит: — Все, что я знаю, это то, что я без тебя ничто, — Воздух со свистом вырывается из его груди, — А если я снова отпущу тебя, то мне не жить.

— Я не хочу, чтобы ты меня отпускал. — обняв его так крепко, как только могу, я сжимаю в кулаке его рубашку и дергаю за нее, умоляя: — Пожалуйста, только не отпускай меня!

Очевидно, это именно те слова, которые он ждал, потому что с хриплым вздохом он прижимается своими губами к моим. Этот поцелуй настолько переполнен молчаливым желанием и отчаянием такой силы, что напоминает возвращение домой после долгого пути или на то приятное чувство, которое возникает, когда смываешь грязь, пот и усталость после тяжелого дня.

Закрыв глаза, я позволяю ощущению захлестнуть меня и погрузиться в него полностью. Вот какое оно — чувство полного покоя. Пока я в руках Логана, все в моем мире постепенно становится на свои места.

Мне хочется, чтобы время остановилось… застыло… Пусть остановят часы. Я готова стоять так всю жизнь.

Наконец я отстраняюсь, смотрю на него и ласково провожу рукой по щеке и дальше по шее.

— Итак, безработный бродяга, как ты намерен зарабатывать нам на жизнь?

Он хитро усмехается.