Исправить все. Мирриэль
Шрифт:
– Как тебя зовут?
– вступила в разговор со мной зеленоглазка.
Симпатичная, вроде даже не такая сердитая, как чернявая, и чего я ее в прошлый раз так испугалась?
– Это бессмысленно, она ничего не говорит, ну что нам пытать ее что ли?
Нет, не надо меня пытать, что-то мне это слово не нравится... Я бы с вами поговорила.... Вот пытаюсь вспомнить как это делается... Сейчас... еще чуток...
– Кара, мы не станем ее пытать. Девочка, как нам тебя называть?
Ой, она мне нравится все больше и больше...
– Я... я не помню, - уфффф, получилось. Ура я сказала это вслух, а что, даже неплохо вышло, и голос у меня вроде приятный... что-то зеленоглазка расстроилась, ой-ой-ой, я что-то не то сказала...
– Это ты устроила
– бросается ко мне чернявенькая... Кара... точно ее так назвали.
Отчаянно мотаю головой, что бы там ни было, я ничего не устраивала...
– нет.. не... я... я не.. помню...
– Солдат, нам тут помощь Видящего нужна, пусть глянет, врет она или действительно ничего не помнит... Позови командора.
– Сию минуту, госпожа, Энель.
Вот и познакомились: чернявенькая - Кара, зеленоглазка - Энель, а сейчас еще некто Видящий пожалует, ну и имечко, доложу я вам, а может это он и будет меня... пытать....??? Что-то как-то я не хочу, чтобы этот солдат его нашел...
Молчание затягивается. Рассматриваю женщин. Кара - высокая, статная, плечи широкие, бедра округлые, симпатичное лицо: несколько мелких шрамов на брови один, на щеке еще один. Глаза карие большие, красивые. Немного жестокое выражение в них, но есть ощущение, что это напускное, она не такая, просто видимо сейчас такой момент. Она хочет внушить мне страх, почти получилось, вот только я тебя раскусила. Высокая. Я, пожалуй, своей макушкой ей и до носа не дотянусь, даже если на цыпочки встану. Волосы коротко пострижены, черные, аккуратно убраны со лба. Тонкая туника с длинным рукавом, закрывает все, по самый подбородок (тоже мне пуританка... запомнить это слово и потом вспомнить, что оно значит), сверху жилет на меху, укороченные штаны для верховой езды, коричневые, аккуратно заправлены в высокие сапоги. Не пыталась бы быть такой злюкой - была бы очень симпатичной. Энель - эта моего роста, стройная, очень красивое лицо, черты тонкие, аристократка видимо (а это еще что такое?). Глаза зеленые, такие... с хитринкой... не знаю, как еще их обозначить, высокий лоб, волосы рыжие, яркие, блестят словно золото, выбиваются из под капюшона. На ней тоже туника и жилет и тоже укороченные брюки (что-то вы все одинаково одеваетесь, интересно этот видящий тоже в таких явится?) у вас тут сборище любителей верховой езды? Где платья? Украшения? Тиары? Туфли? (вот как много слов я знаю). И сверху дорожный плащ с капюшоном, который наброшен на голову и из-под которого выбиваются рыжие пряди, а да, это я уже видела. Очень-очень привлекательная особа, но что-то в ней такое есть... если Кара пытается казаться злюкой, не являясь таковой, то эта наоборот, кажется вся такая белая и пушистая, а на самом деле... тут не угадаешь, уж очень она таинственная какая-то, может тоже по долгу службы.
Что-то я заскучала, никто мне ничего не рассказывает, не спрашивает, хотя, что с меня возьмешь, даже имени своего не помню.
Дверь открылась. Вернулся солдат. Ой, что это я напряглась, словно пружина на взведенном арбалете (ой, как интересно ничего не помнить...). За солдатом слегка пригнув голову, чтобы не стукнуться о косяк двери, вошел мужчина. Вот это даааа, какой он огромный.
– Энель, Кара, я смотрю, вы без меня начали?
– голос мягкий, но строгий.
Совсем они меня сбивают, как может у такого великана быть такой голос? Таким голосом только баллады о любви вечной петь, а он тут какие-то строгие нотки еще в него подмешивает. Брр аж оторопь берет, тоже наверняка не так чтобы прост. Высокий широкоплечий, светловолосый.. Руки огромные, такими задушить - нечего делать. Да уж, ему я даже до подбородка в прыжке не достану... наверное... хотя... если постараться... А глаза у него какие. Мурашки бегут по спине. Ярко голубые, пронзительные, но холодные, словно лед, того и смотри, замерзнешь насмерть, если не оторвешься... Что-то не так... Почему он так смотрит на меня, словно... обвиняет в чем-то...
– Кален, мы позвали тебя сразу. Ты ничего не пропустил, ну кроме того, что
Очень приятно, оказывается Видящий - это не имя (а что тогда? Прозвище?) А зовут этого голубоглазого гиганта Кален. Смотрит на меня, ну что ж, я приму твой вызов и тоже поиграю с тобой в гляделки, красавчик. Смотрю прямо ему в глаза. Он смотрит на меня, я на него, ничего не происходит, совсем, начинаю сама развлекаться и решаю даже не мигать, а то совсем скучно...Сейчас зевать начну...
– Кален?
Молчит красавчик, смотрит на меня и молчит, да я уже победила тебя раз 10, ты все время моргаешь, а я - нет... Хоть ты ему язык покажи, нет, не буду, не вежливо как-то...
– Я не понимаю, Энель. Как тебя зовут?
– ко мне обращается.
– Я .. не помню...
– уже знакомая фраза, уже лучше получилось.
– Кален?
– Ничего не понимаю. Энель, ну-ка соври мне что-нибудь.
– Кален, я не могу просто взять тебе и соврать.
– Ага, вот и попалась, - он улыбается.
– Нет, - лицо Энель побледнело.
– Тебя чувствую, каждую жилку чувствую, каждую букву, а ее... Я не могу вам помочь, дамы, я ничего не вижу, вообще ничего, совсем. Никогда такого не было. Правда тоже дает свой отзвук, а тут вообще ничего... пустота, словно она и не думает ничего, словно ее нет вовсе..
Конечно, сейчас же, не думаю... Тоже мне... я как раз сейчас тебя рассматривала, должна тебе заметить - ты очень симпатичный, светлые волосы, красивое лицо, скулы широковаты, но для мужчины, ты просто эталон красоты, даже мелкая сеточка морщин вокруг глаз не портит твое лицо, а шрам над губой - он просто восхитителен, интересно, когда ты улыбаешься, глаза остаются такими же печальными? Глаза, это просто что-то неописуемое, голубые, яркие, пронизывающие, кажется, еще чуть-чуть и ты меня насквозь увидишь. Так, прекрати ты в меня так всматриваться, я сейчас со стыда сгорю. Глаза... голубые глаза.... Такие.. Стоп! Сознание, оставайся со мной... Почему глаза? Почему именно его глаза, чуть не отправили меня в мир грез? Быть может, я его знаю? Или не его??? А глаза... такие глаза как у него...
– Как нам называть тебя?
– спрашивает спокойно, хотя я чувствую, что он в замешательстве.
– не... знаю... ничего.. не помню...
Ого, это вся я сказала? Делаю успехи.
– Что ты делала на месте, где собирался совет? Что это такое у тебя на груди?
Молчу, что я могу им сказать. Начинаю говорить медленно, стараясь подбирать слова.
– Я ничего не помню. Мое первое воспоминание связано с вами, когда вы меня из ведра полили, до этого момента я не помню вообще ничего. Ничегошеньки. Да я даже значения слов не могу вспомнить, а вы у меня какие-то подробности выспрашиваете...
– Ничего, говоришь, - Кара хватает меня за железки сковавшие руки и тянет к окну.
– И этого ты тоже не помнишь????
Указывает куда-то вдаль. Смотрю. Замираю. По всему телу начинает бить дрожь. Там вдали вижу скалы, в одной из них словно отрезало кусок, края этого куска светятся золотым маревом. Застываю. Всю напускную веселость снимает как рукой.
– Что это???
– Вот и нам хотелось бы узнать что это, но ты не отвечаешь, а ты единственная кто был там, когда это случилось, и выжил.
– Единственная???
– глаза наполняются слезами.
– Единственная????
Это не правильно, что-то не так. Там был кто-то... кто-то еще... он там был... должен был быть... Острая боль пронзает тело, не могу держаться на ногах, падаю. Боль... Почему так больно? В глазах темнеет, неясные тени вокруг меня. Я шла за кем-то, кем-то очень важным для меня... Он запретили мне ходить за ним, но я все равно пошла, тайком... Потом что-то случилось... Было очень больно... Руки были связаны, боль в кистях, помню жесткие веревки врезавшиеся в кожу до крови... Они что-то говорили эти тени... жертва... а потом мрак и запах гари...