ИСПОВЕДНИЦА
Шрифт:
Верна наконец все поняла. Эти люди находились здесь внизу почти все свое время. Они изучили индивидуальные особенности того, что на первый взгляд казалось одинаковыми белыми плитами мрамора с серыми прожилками. Но для этих людей каждая плита была индивидуальна и неповторима. Для слуг, которые проводили здесь почти всю жизнь в уборке и заботе за этим местом, эти плиты были как указатели, как знаки. И они распознавали их всех.
Понимание осветило лицо Кары. Но выглядела она еще более озабоченной и взволнованной.
– Покажите мне снова, что здесь является неправильным, - попросила она тихим, но серьезным голосом.
Люди, взволнованные
Они замерли, оглядываясь на Кару, пытаясь понять - поняла ли она их? Она молча смотрела на них.
Тогда один мужчина указал на стену и обвёл рукой дугу словно за ней, будто указывая некое подобие холма на расстоянии. Верна опять запуталась.
Кара уставилась на лицо на стене. Она перестала хмуриться, но её лицо выражало крайнюю озабоченность. Верна, как и Дарио, пребывала в полном недоумении от происходящего. Вдруг голубые глаза Кары расширились от внезапного озарения.
Она, резко разведя руки в стороны, стала оттеснять стоящих рядом с ней слуг назад, по направлению к стоящим в стороне Верне и Дарио. Развернув слуг, она мягко, но настойчиво, подталкивала их в спины, отводя подальше от беспокоящей ее стены. Оказавшись у них в тылу, она не останавливалась до тех пор, пока они не присоединились к остальным слугам, стоящим в коридоре.
По пути, Кара притянула к себе Дарио и Верну, развернув и их тоже, и указала общее направление движения. Немые слуги, следовавшие за ней по пятам, выглядели одновременно заинтересованными озабоченностью Кары, и преисполненными гордости за то, что им только что удалось сделать.
Когда они отошли подальше и завернули за первый угол, Кара низко наклонилась к Верне.
– Разыщи Натана, - сказала она тоном, не терпящим возражений.
Верна вздернула бровь: - Это нужно сделать сейчас? Ночью? Не думаешь ли ты, что мы…
– Разыщи его сейчас же, - повторила Кара со смертельным спокойствием в голосе.
Ее голубые глаза были полны холодного огня. Да, она была добра и участлива к слугам склепа. Но сейчас она была ответственна за создавшуюся ситуацию. И она не намерена была просить или спорить о чем-либо. Верна не понимала, что произошло, но она доверяла этой женщине и знала, что не должна сомневаться в ее словах.
Кара щелкнула пальцами по направлению к стоящему неподалеку стражнику. Начальник стражи быстро направился к ней. Подойдя на почтительное расстояние, он остановился и замер, готовый выслушать все, что она скажет.
– Слушаю, Госпожа.
– Разыщите генерала Тримака и сопроводите его сюда. Передайте ему, что это срочно. Передайте ему, что бы он привел стражу. Большую часть. Боевая тревога для Морд-Сит. Они необходимы здесь тоже. Исполняйте.
Вместо вопроса, мужчина ударил кулаком себя в грудь и помчался прочь исполнять приказание.
Верна схватила Морд-Сит за руку: - Кара, что происходит?
– Я не совсем уверена.
– Мы собираемся объявить во дворце военную тревогу, срываем с постов и стягиваем сюда сотни, нет, тысячи, солдат, всех - генерала Тримака, Внутреннюю Гвардию, Натана - а ты не знаешь, почему?
– Я не сказала, что я не знаю - почему. Я сказала - что не уверена. Я думаю, что среди лиц, смотрящих на нас со стен, есть лица, которые не должны делать этого в этом месте.
Кара
– Я права?
Лица слуг осветились взволнованными тихими улыбками. Наконец-то появился тот, кто понял их и поверил им.
Глава 40
Ричард выглянул из-под брезентового полотнища, когда фургон катился через внешние границы лагеря Ордена. Каждый раз когда порыв ветра бил по фургону, брезент очень здорово спасал от его проникновения внутрь. Насыпь, как вздымающееся чудовище, вырисовывал ась поверху. С такого близкого расстояния он смог увидеть насколько уже огромной она стала. Похоже надежды, что она в конечном счёте не сможет достигнуть высоты дворца наверху плато, потихоньку таяли.
После того, как Эди воспользовалась своим Даром, чтобы помочь им пробиться за пределы поля Джа'Ла, переход через оставшуюсю часть громадного Имперского лагеря Ордена прошёл относительно тихо, без особых происшествий. Рядовые солдаты абсолютно не питали никакого желания нарываться на неприятности, связанные с фургоном, который сопровождался якобы высокопоставленной императорской охраной и Сестрой. По большей части, люди игнорировали их, когда они проходили мимо.
Бунт, каким бы масштабным он не был, прежде всего замыкался на очевидцах матча Джа'Ла. В то время как возможно сотни тысяч мужчин вовлеклись в борьбу из-за исхода игры и это было безбрежное, ужасное кровопролитие - всё же беспорядки происходили лишь на некотором участке от всей лагерной стоянки. С оставшейся большей части, командующие по лагерю срочно отправили вооруженных солдат пресечь распространение и взять беспорядки под контроль.
И всё же, несмотря на предпринятые усилия, до некоторой степени, суматоха успела распространиться. Большинство из этих мужчин вместо того, чтобы участвовать в сражениях, вынуждены были мёрзнуть, голодать и растрачивать свои жизни на рытьё земли. В них росло возмущение из-за того, что они выполняли роль чернорабочих, вместо того чтобы посвятиться убийствам, насилию и грабежу. Предвкушение от перспективы завоевания действительно привлекало поначалу, но теперь намечаемая выгода выглядела весьма ограниченной, а работа, чтобы достичь её была немалой и значительной. Похоже, что самопожертвование на благо Ордена имело свои пределы. Получалось, что черта была подведена только лишь под необходимостью работать.
Командование, тем не менее, действовало не просто оперативно, но и зверски обрушивалось на очаги бунтовщиков, сокрушая сопротивление. То множество людей, что негодовали от своих условий жизни и были несчастны, когда видели то, что произошло с теми, кто участвовал в беспорядках - смиряли свой пыл, чтобы присоединиться к бунту.
Несколько раз генерал Мэйфферт должен был прибегнуть к запугиванию, чтобы пробить дорогу через группы солдат. Как-то ему пришлось взорваться в гневе и дабы подкрепить свою позицию, он убил человека, молниеносно перерезав тому горло поперёк. В других случаях Эди спокойно прибегала к использованию своей силы, чтобы расчистить путь через потенциальные неприятности. Давая солдатам понять, что она одна из Сестёр Джеганя, этим сводила на нет большинство вопросов ещё до того, как они могли появиться. Несколько раз, когда её останавливали и задавали вопросы солдаты, ставшие на путь грабежа, вместо ответа она просто устремляла на них свои глаза. Глядя в её полностью белые глаза, впившиеся в них, они теряли самообладание, и после того как их нервы окончательно сдавали, исчезали в темноте.