Исповедь
Шрифт:
Нет, на несколько дней все же пришлось. Ей нужно было отработать, несколько запланированных встреч со зрителями в Красноярске. Когда она вернулась, я ей сообщил, что ушел из Художественного театра.
Я уже говорил, что эта мысль посещала меня не раз. Но именно в Одессе я ощутил, как мне стало пусто и одиноко в театре. Как мне бесконечно не хватает в моей жизни Лины!
Лионелла
Письмо из Германии
Саксония, г. Дрезден. Германия. 15 ноября 1979 г.
Любимая моя!
Расстаться все-таки пришлось. «Но это не надолго», — утешаю я себя. Каких-то 10 дней… Но, как подумаю… Боже мой! Целых 10 дней! Это же — вечность! Ведь мы не расставались ни на час. И вот через четыре с лишним года пришлось.
Смотри-ка, а четыре с лишним года — это уже срок! Хоть злые языки и пророчили нам, что «они через неделю разбегутся», однако их предсказания не сбылись. А мы скоро будем праздновать наш первый, пятилетний юбилей!
Остановились мы в Дрездене, все в том же отеле, как и прежде. Ты в нем жила. Я здесь уже третий раз. Первый раз мы были здесь в 1957 г. с премьерой «Сорок первого», который возили по всей ГДР. Нас было трое: Крючков, Чухрай и я. Второй раз — гастроли МХАТ в 73 г. И, вот, бог любит троицу, — картина С. А. Герасимова «Юность Петра». О Дрездене ничего писать тебе не буду, — ты прекрасно его знаешь. Все тот же отель и та же набережная на Эльбе (гирлянды, по-моему, там горят все время), ну, и Цвингер с его знаменитой галереей.
Снимать мы выезжаем в загородный дворец Короля Августа. Мне нравится работать в таких реальных старинных интерьерах. Ну вот, к примеру, когда работаешь в интерьере особняка Саввы Морозова (помнишь?) или в Зимнем дворце… Ну, разница в том, что здесь — все чужое и незнакомое. Работается спокойно, уютно — никто не мешает. Сергей Апполинарьевич вообще не любит суеты и мельтешни. Снимаем сцены с Вадимом Спиридоновым с одного дубля и не потому, что Герасимов бережет «Кодак», а просто говорит свое привычное: «Стало быть, хорошо-отлично!…»
Дворец хорош и красив — не описать. На стенах — портреты, и стариннейшие гобелены, бог знает каких веков. Вечером по привычке Герасимов устроил «пельмени». А потом мы с Вадиком пошли ко мне в номер, «гоняли чаи», и болтали. Он — очень славный и очень талантливый человек, несмотря на всю строгость и «неприступность» его вида и манеры себя держать. А, главное, — с ним легко работается. Партнер он — прекрасный!
Он во ВГИКе когда-то играл Арбенина. Вот мы немножко и перекинулись по тексту. Я, заодно, и потренировался для нашего будущего номера «Маскарад». Был выходной, и мы, конечно же, навестили очень уж мне знакомую галерею.
Я помню, когда она была у нас в Москве,
Да, и сейчас здесь довольно людно.
В который раз видишь все это, а все равно глаз не оторвешь!
Обратно из Дрездена придется ехать на машине всю ночь. Шофер даже взял с собой жену, чтобы не заснуть на «автобане».
А из Берлина, уже самолетом — в Москву.
Не дождусь нашей встречи. Все так же скучаю и люблю.
Целую, всегда твой.
Москва, «Шереметьево».
Лионелла ждет меня внизу в вестибюле. А я — наверху, еще в пограничной зоне.
Сверху вижу, как по вестибюлю пулей пролетел Володя Высоцкий, и минуя пограничный пост, взлетел вверх по лестнице.
Увидел меня, подбежал — обнимает!
— Куда летишь? — спрашиваю его.
— Лечу встречать! Рейс из Парижа уже прибыл!
Убегая по коридору, он обернулся и на ходу крикнул:
— Ну, надо бы повидаться! У меня для тебя давно пластинки приготовленные лежат!..
Он побежал дальше, на выход к самолетам…
Это была наша последняя встреча с Володей.
Письмо из Индии
10 декабря 1987 г. г. Бомбей, Индия.
Солнышко мое!
Двенадцать лет мы с тобой вместе, а расстаемся уже второй раз. И опять на «этот десяток дней!»
На этот грандиозный фестиваль, который мы должны были открывать с Раджем Капуром вместе, я, естественно, опоздал. Это все наша «великая бдительность» (паспорт, ты помнишь, оформляли 45 дней!). Фестиваль открылся так.
На экран пустили сцену приплытия Афанасия Никитина из фильма «Хождения за три моря». Звучит великолепная индийская музыка. Афанасий видит Индию! И вот вместо того, чтобы с разных сторон мы с Раджем Капуром появились на стадионе в лучах света и вместе направились друг другу навстречу, как друзья, как Россия и Индия, выскочил на сцену какой-то наш из «попсы» и спел какую-то песенку про Индию. Ну, — цирк! Это под мое-то изображение! И дело в том, что Радж, увидев, что меня нет, и узнав, что я не прилетел, — просто не вышел на стадион. И на сцену. В Бомбей же я попал позже, перед самым отлетом в Москву. То есть в самые последние дни.
Ты меня проводила с киношной делегацией в Дели. А у этой делегации совсем другая программа. Они и не должны были быть в Бомбее на открытии фестиваля.
Наша киношная группа, возглавляемая Сергеем Бондарчуком, должна была ездить с фильмами по определенным, заранее намеченным городам и встречаться со зрителями. Вот мы сразу же из Дели и полетели по всем этим городам, названия которых я даже и не запомнил. Помню, что были в Бгхопале, где была нашумевшая на весь мир катастрофа на газовом комбинате.