Исповедь zadrota
Шрифт:
– Что замер, как столб? Раздевайся! На столе все уже давно стоит, – мать была в приподнятом настроении и суетилась больше обычного. – Женечка у нас в налоговой работает, привык, что вокруг люди в погонах по расписанию ходят.
– Мама! Они не военные. Такие же гражданские, как и ты.
– Все равно, они же служат! Ты руки иди мой.
Обстановка за столом была словно на похоронах. Я, отец и девушка молчали, говорила только мать. Оксана, словно хамелеон, меняла окраску лица с белого на пунцовый и обратно – мать нахваливала ее навыки в области приготовления пищи и хозяйственность. Мне
Дело спасли отец и президент. С курантами мы открыли шампанское, которое уже с отцом залакировали водкой с соком. Так что в какой-то момент звуки материнского голоса сместились на периферию, а потом и вовсе исчезли.
В нашем городе отношение к пьяному сродни отношению к малому ребенку: упившегося в «нехочу» человека обязательно доставят до точки отдыха, разденут, уложат и укроют одеялом. И никаких претензий наутро. Если мужик не бьет, не изменяет, деньги приносит и по дому что-то делает – то бытовой алкоголизм воспринимается как необходимое зло. В конце концов, у бабы тоже есть свои недостатки.
Утро первого января, когда принято начинать новую жизнь, я встретил в своей кровати в майке и трусах. Оставалось только надеяться, что Оксана не помогала матери раздевать меня. Я на цыпочках прокрался на кухню мимо спящих родителей и отпил рассола из початой банки с огурцами. Стоило серьезно обдумать решение матери меня свести с удобной для нее девушкой.
Если я точно все запомнил, то Оксана была дочерью материной подруги по работе. Сама Оксана трудилась библиотекарем в школе, параллельно обучаясь на филологическом заочно. Почему-то я подумал: носит ли она очки? Как мне казалось, каждый уважающий себя библиотекарь должен носить очки.
Я понемногу перебирал варианты, как отказаться от родительской помощи в матримониальном вопросе, попивая рассол, когда на кухню вошел отец, почесывая пузо под майкой-алкоголичкой – а я думал, что их уже не выпускают.
– Пойдем покурим, – зевая, брякнул батя.
– Пойдем, – я не курил, так что достал из холодильника бутылку пива.
На площадке в подъезде было тихо, словно город умер. Ни машин мимо, ни звуков из квартир. Хотя на часах уже было часов одиннадцать утра.
– Как тебе невеста?
– Да она тронулась! Какая невеста? Мне еще семнадцать!
– Ты не шуми. До восемнадцати рукой подать. Хотя я матери сразу сказал, что тебе не понравится.
– Еще бы!
– Она настаивала. Да и подруга ее тоже своей доченьке все уши пропела о твоих достоинствах. Квартира, работа, живешь в центре. Для девки это шанс! – Отец шумно затянулся и выпустил густой клубок дыма.
Мы немного помолчали.
– Мать тебе главного не сказала, – продолжил он. – Она поговорила с подругой своей, та отпускает свою Оксану с тобой на все выходные к тебе.
– Охуеть! – Я старался при родителях сдерживаться, но это был другой случай. – Зачем?!
– Ты ж не маленький. Сам понимаешь. Притереться-потереться, – тут отец лукаво подмигнул и потом посерьезнел: – Ты это, девку там не обижай.
– Да нафиг она мне! Так и скажу маме!
– И мать не обижай, она старалась, – уже строго сказал отец. – Не нравится –
– Понял, – обреченно сказал я. Всё, как всегда, решили за меня.
Мать обставила фокус еще веселее – выдала все за самостоятельное желание Оксаны провести выходные в культурном центре. Ага, культурный центр: кинотеатр, два ночных клуба да парк с катком. Я сделал вид, что поверил. Так что на следующий день родители нас проводили на вокзал и сделали ручкой.
В поезде Оксана посмотрела на мое кислое лицо и сказала:
– Ты не думай, я не навязываюсь. Это моей матери очень хочется, чтобы наши семьи породнились. Я просто не стала перечить. Пересидим спокойно несколько дней, а потом я вернусь и скажу, что не вышло.
– Отлично, договорились. – У меня словно камень с души упал.
Я отвел Оксане свою комнату – бывшую бабушкину, снова переселившись в гостиную. Пока я перетащил свой компьютер, Оксана уже освоилась на кухне, а потом по-деловому послала меня в магазин за продуктами. И почему женщины вечно мной командуют?
После ужина уже я потащил девушку в клуб – развлекаться так развлекаться. Должно быть, это выглядело очень странно: я методично надирался у стойки, а Оксана отжигала на танцполе, практически слипаясь с танцующими парнями, – не ожидал от нее такой танцевальной прыти, но после каждого танца возвращалась ко мне, занимая стул рядом, на котором я в остальное время сторожил ее сумочку. Я пил, она танцевала. Я продолжал пить, она танцевала все ярче, пластичнее и быстрее. Когда потолок дискотеки стал вращаться, я вызвал такси.
Мы жили как брат с сестрой. Не могу объяснить почему – Оксана оказалась интересной, довольно симпатичной и умной девушкой, но никакого желания у меня не вызывала. Я никак не видел в ней женщину. Мы гуляли по городу, ходили в кино, я даже в шутку таскал ее на руках и бросал в снег, но делал это столь безобидно, что никто не заподозрил меня в приставаниях. Оксана готовила нам еду, убирала квартиру – мать ни капельки не соврала про ее хозяйственность. Я сидел почти все время за компьютером, делая и рассылая сайты или просматривая статистику – в Интернете выходных нет.
Каникулы кончились. В последний день я провел Оксану по магазинам и накупил ей всяких безделушек в подарок. Она так мило смущалась, что я потратил вдвое больше, чем планировал.
Располневшую сумку я еле дотащил до поезда. Мы тепло попрощались и даже обнялись. Оксана чмокнула меня в щеку и потом, смеясь, долго стирала с нее следы своей «вечной» помады. Потом вскочила на подножку и исчезла в глубине вагона.
Оставшись один в квартире, я удивился вдруг наступившей тишине. Включил телевизор для шума и пошел в спальню – пора было возвращаться на прежнее место дислокации. Перестилая постель, я нашел Оксанин халатик – он все еще пах ее духами, аккуратно сложил его и спрятал на полку в шкаф. Немного полежал на кровати, рассматривая потолок и ни о чем не думая. Потом перетащил компьютер, достал телефон и отыскал номер старой знакомой Эльвиры, медсестры из поликлиники.