Исповедь тирана
Шрифт:
Капитан прошел к низкой мутной сфере на пластиковой подставке.
– Присаживайтесь.
– Трасс указал на один из стульев, но сиденья на них показались Эйвену такими неудобными, что он решил постоять.
Техномаг вытащил из потайного кармана маленькую вещицу, похожую на серую таблетку или конфету и протянул ее капитану. Тот вставил ее в разъем голограса и запустил сообщение.
Голограмма Ардиаса появилась в полный рост, он заговорил немного скрипучим голосом:
– Завтра через Трезубец попробует
После этого запись закончилась.
– Сообщение датировано вчерашним числом, так что завтра - это уже сегодня, - объяснил Эйвен.
– Успеем добраться до Трезубца?
– Не вижу проблем, - снизал плечами капитан.
– Будем через пару часов, если выедем немедленно.
– Он забрал из голограса таблетку и перебросил ее Эйвену.
– Приготовьтесь. Мы не привыкли ждать.
Тяжелый грузовой автомобиль подпрыгнул на кочке и шумно опустился в глубокую лужу. Запели дополнительные двигатели, когда капитан передвинул рычажок вверх, и офицерский транспортер вырвался веред остальных. Несмотря на заявления Трасса о том, что проблем с поездкой не будет, офицер выжимал из автомобиля всю мощность, стараясь не потерять ни минуты.
Солдаты Шестнадцатого корпуса мчались за грузовиком на расстоянии не более трех метров. Всего одиннадцать автомобилей, всего сто человек. В реалиях современных войн это могло показаться каплей в море, однако Трезубец давал неплохое преимущество. До ущелья оставался час езды, вдалеке уже был видны покрытые туманом острые скалы.
– Я сражался рядом с тобой в Марисе, - сказал капитан.
– Ты меня наверняка не видел, но зато я заметил тебя.
Эйвен не мог не согласиться - Трасса он не видел. Скорее всего, этому мешали пара десятков тысяч солдат Союза, которые внезапно пересекли границу с южным регионом Альянса.
Техномаг вообще не собирался разговаривать в дороге, но Вакир Трасс оказался довольно приятным собеседником, и у них нашлись общие темы для разговора. Тем более, не сидеть же три часа в гробовой тишине.
– Да уж, ну и мясорубка тогда была, - ответил Эйвен, проверяя, насколько высох его плащ.
– Это ты в Марисе руку потерял?
– Да, - подтвердил Трасс.
– Подонок из Союза отрубил ее одним ударом. Как ножом по маслу прошел. Ну я и заменил ее протезом. И знаешь, что? Нисколько не жалею! Аугметика не чувствует боли, не знает усталости. Да я ею титана поднять могу...
– Не можешь, - с улыбкой перебил Эйвен.
– Ну может и не могу. Но зато голову человеку одними пальцами раздавить сумею. Я бы заменил все части тела на механические, если бы не постоянное нытье о потере человечности и тот проклятый закон об ограничении имплантов.
Трасс на секунду не уследил за управлением, и автомобиль попал в неглубокую яму. Пассажиров хорошенько тряхнуло, а из кузова, в котором находились солдаты, послышался дружный "ух".
– А еще моя тетка страдает от робофобии, так что в моей семье не очень доверяют синтетикам, - продолжил он.
– А что
Эйвен чуть помрачнел.
– Моя семья жила в Аркаане, - ответил он.
Трасс прищелкнул языком.
– Ясно. Мрази из Иллирии даже войну не объявили. Ну ничего, дракон уже проснулся. Я не успокоюсь, пока над Цитаделью Иллирии не поднимется наш флаг, а голова президента не окажется на асфальте.
Техномаг снова усмехнулся, отчасти разделяя желания капитана. Безусловно, красно-белый флаг в центре вражеской столицы от хотел видеть больше всего, но судя по всему, этого может никогда не случиться.
Дальше пошли разговоры о политике и Сенате, о военных машинах и воздушном флоте, и еще множестве самых разных вещей.
Час пролетел незаметно. Вскоре взору техномага предстала огромная массивная скала, называемая Трезубцем. Перед ней находилась идеально гладкая и ровная площадка, достигающая самой границы с Иллирианским Союзом. Трезубец казался чрезвычайно высокой стеной или каменной волной. Кажется, когда-то давно здесь применили терраформирование и словно бы отчекрыжили добрый кусок горной породы.
Автомобили остановились. Некоторые солдаты вытаскивали из прицепов сложенных титанов, другие попросту разминали спину после долгой поездки. Между скалами Трезубца виднелась дорожка, настолько узкая, что по ней могли пройти лишь три человека в ряд или титан класса "Аргус", прилично исцарапав обшивку.
Оставив солдат заниматься должными для них вещами, Эйвен прошел дальше, где массивная скала немного нависала над землей. Куда только доставал взор, можно было увидеть одинаковую картину - зеленая равнина и каменная стена Трезубца, которая соприкасалась с землей почти под прямым углом. Сверившись с подсказками, оставленными ему Ардиасом, техномаг начал шарить руками по скале в поисках нужного углубления.
Эйвен даже не догадывался, что здесь, на самой границе с Санктусом, который принадлежал Союзу, имеется такая грандиозная военная машина, как Трезубец. Он, конечно, знал, что эти горы защищают столицу от вторжения, но не подозревал, каким образом.
Наконец рука скользнула в продолговатую выемку, и техномаг подумал, что она подозрительно похожа на ту, которую он так искал. "Длинная, похожая на молнию трещина. Не пропустите, если будете искать именно в том месте, и ни за что не заметите, если не будете знать точное расположение", - вспомнил он голосовое сообщение престарелого асарха. Что ж, похоже, эту молнию Эйвен нашел.
Мужчина надавил на углубление, чувствуя, как его рука проваливается внутрь, словно бы перед ним находился не камень, а серый песок. Это не было необычным, но Эйвен на секунду испугался, что что-то откусит или зажмет ему руку, как в детских страшилках. Но к счастью, этого не случилось. Он почувствовал укол, когда иголка, которую техномаг не видел, вошла ему в палец и взяла каплю крови. Следом за этим на уровне его глаз открылся заслон, оттуда полился красный инфралазер и просканировал его зрачок, определив гражданство Капитолия и Альянса.