Исповедь сыщика (сборник)

Леонов Николай Иванович

– Не позорь имя, подполковник, – тихо, безлично произнес Гуров, взглянул на приятеля и отвернулся.

Крячко и не знал, что умеет краснеть, а тут почувствовал, как кровь прилила к щекам, а уши так даже защипало, словно в парной.

Дело в том, что наркомана, который на игле сидит, вынудить к признанию просто – достаточно не вызвать к нему врача. Через некоторое время наркоман начинает испытывать такие муки, что расскажет все, даже чего не знает.

– А он, между прочим, хотел тебя убить, – оправдываясь, сказал Крячко. – Я с тобой согласен,

что слабину дал, просто для справки.

– Они в поисках золота паяльниками жгут, – усмехнулся Гуров. – Я не в упрек тебе, просто для справки. – И протянул открытую ладонь.

Крячко шлепнул по ней и спросил:

– Так что мы имеем с гуся? Только не говори мне про шкварки.

В дверь слегка стукнули, и вошел следователь прокуратуры. Выглядел он плохо, лицо набрякло и одновременно осунулось. Гойда попытался улыбнуться, даже пошутил:

– А, господа сыщики! Как обычно, плетете интриги?

– Естественно, господин следователь. – Гуров ненавязчиво подставил Гойде стул. – О чем думают оперативники? – И ткнул пальцем в Крячко.

– Как ловчее нарушить закон и не попасться! – сказал Крячко и хмыкнул в кулак. – Мы по сути своей преступники, и прокуратуре данный факт доподлинно известен.

– Известен, известен, – Гойда немного пришел в себя, открыл свой портфель, выудил из него тонкую папочку, положил на стол, взглянул на Гурова: – Ты подобный списочек составил?

Гуров открыл папочку, пробежал глазами по списку лиц, находившихся на территории резиденции спикера как в момент первого, так и во время второго убийства. Достал авторучку и дописал еще одно имя. Гойда повернул папку, пожал плечами:

– Ну, это полная чушь.

– А я от рождения чудаковатый.

В кабинет без стука вошел полковник Гранин.

– Прибыл. Здравствуйте, – чувствовалось, что он еле сдержал ругательство.

– Иван Сергеевич, главное, ни в чем себе не отказывайте. Материтесь. Плюньте на пол! Не сдерживайте себя, не жгите нервные клетки! – Гуров взял с подоконника стакан, раздавил его, выбросил осколки в корзину, слизнул с ладони кровь. – Вот и полегчало! Мы трупы не видели? Детишек, маньяками изувеченных, позабыли? Чего происходит-то? Рядом с главным болтуном России постреливают! Чего мы боимся? Дальше фронта не пошлют. Тебя, Игорь Федорович, – он ткнул пальцем в следователя, – уволят точно. Ты большой молодец, по ящику говорил как надо. Место для тебя уже есть, ждут, хоть завтра приходи. Ты, – Гуров по-блатному цыкнул зубом на Крячко, – и так голым задом на сковородке сидишь. Нас с вами, господин полковник, могут, конечно, попросить. – Он посмотрел на гэбиста и схватился за щеку. – Боже! Что мы будем делать? То же самое, только за совсем другие деньги. Один человек, порядочный между прочим, меня два года зовет…

– Знаю я этого человека, – встрял Крячко.

– И помалкивай, – шутливо огрызнулся Гуров. – В общем, господа хорошие, мы занимаемся обычным делом, разыскиваем преступников.

– Я боюсь одного – хаоса, гражданской войны, – уныло произнес Гойда. – В верхах совсем ошалели,

бросаются друг на дружку… Люди умом тронулись от беспредела, от цен! Сейчас президент сохраняет шансы, но если спикера убьют, то президенту конец! Правительство в отставку! Все скорости назад! К власти придет какой-нибудь ублюдок!

– Семен Вульфович Бесковитый, – сказал Крячко и предусмотрительно отошел от Гурова.

– Кончаем базар, мы не нардепы, нам работать надо. – Гуров был доволен, что его мысли произнес вслух другой человек. – Станислав, доложи о задержании Игорю Федоровичу, но допросы проводи сам. Господин следователь, извините, что командую, я вам объясню ситуацию, вот только переговорю с Иван Сергеичем. Станислав, беседу веди вяло, неуверенно, со срывами в крик, вяжи угон машины, о ручке ни слова. А угон не доказывается. Савиков битый волчара, он сразу поймет, что ты плаваешь. Понял?

– Нет, но выполню, – Крячко пожал плечами. – Угон доказать сложно, так как и хозяина у машины пока нет, а авторучку этому умельцу я бы привязал в момент.

– Я сказал, – Гуров упрямо наклонил голову. – Ты лучше побеспокойся, чтобы известие, что менты Юрку Савикова повязали, а доказать ничего не могут, ушло на волю сегодня же…

– Хозяин – барин, – Крячко развел руками.

– Не понимаю, – следователь насупился. – Вы что же, человека, покушавшегося на убийство, освобождать собираетесь?

– Уважаемый Игорь Федорович! – Гуров обнял следователя за плечи. – Я без разрешения прокуратуры не то что кого-либо освободить либо задержать, дышать не смею.

Когда Крячко и Гойда вышли, полковник Гранин с улыбкой сказал:

– А вы не только сыщик первоклассный, но и оратор и актер отменный.

– Это от нервов. Всех успокаиваю, а у самого мандраж.

– Не дурите мне голову, совсем за мальчика держите.

– Хорошо, больше не буду, – согласился Гуров. – Какие у вас новости?

– У меня? Кажется, вы попросили меня приехать.

– А мы потихоньку, Сергеич, по шажочку. От простого к сложному.

– Черт бы тебя побрал, не ухватишь никак! Ну, мой начальник попросил спикера переехать на городскую квартиру. Имран отказался. Мол, я и так хожу в кольце охраны, неба не вижу. Люди смеются, а над человеком коли смеются, голосовать никогда не будут. Такие дела в верхах. Теперь о Николае. Ты оказался прав, у него любимая сестра больна полиомиелитом. Врачи бессильны, но на Западе ей немного помогают. Он за свой счет возил ее дважды в Германию. Поездки и лечение стоят уйму деньжищ.

– Можешь не продолжать, – перебил Гуров. – На этом его и прихватили. Как же ему помочь?

– Он только информатор. Но через него мы можем выйти…

– Стоп. Во-первых, через инвалидную коляску пусть они выходят на связи. Во-вторых, господин полковник, мы имеем дело с гроссмейстером. От Николая наверняка можно сделать лишь один ход, дальше тупик, обрыв. Николаю нужно просто помочь, убрать его с фазенды, отослать с каким-нибудь заданием к чертовой матери.

– Ты сентиментален.