Исповедь сыщика (сборник)
Шрифт:
– Прошу, господин полковник! – Крячко вышел из-за стола, уступая свое место.
– Спасибо, Станислав. – Гуров сел в кресло, начал было передвигать на столе предметы, спохватился: – Извини, – и оглядел свою гвардию.
– Пустяки, Лев Иванович, – Крячко рассчитывал, что Гуров из вежливости откажется от места за столом и займет свою любимую позицию у окна, – мы к вашим манерам привыкшие.
– Рад видеть всех в здравии, – Гуров не удержался, переставил пресс-папье и чуть сдвинул настольную лампу.
– Александр Дюма… «Десять лет спустя».
– Неужто десять? – Светлов почесал седой висок, взглянул на Вакурова, согласно
– Полагаю, что опер-важняк из главка собрал нас не ради воспоминаний. – Крячко не мог смириться, что в собственном кабинете находится на вторых ролях. – Давай, Лев Иванович, со свойственной тебе прямотой объясни, куда ты нас посылаешь и есть ли у нас надежда вернуться.
– Мне нужен один человек. Он живет в Москве, работает водителем в гараже, обслуживающем ВС России. В силу занимаемой должности он, естественно, проверен-перепроверен и находится под приглядом службы безопасности. Сдается мне, что наши коллеги из безопасности чего-то недопроверили и недоглядели.
– Так и знал, что дерьмо. Лев Иванович, ты мне друг и начальник, но громить отдел, забирать начальника и двух старших оперов для установочной работы! – Крячко развел руками.
– Станислав, хватит! – одернул его Гуров. – Я сейчас уйду, и ты вернешься в свое кресло. Я с вами работать не буду, связаться со мной вы не можете, в случае ЧП связывайтесь с генералом Орловым.
Гуров положил на стол конверт, поднялся, пожал руки Вакурову и Светлову, закрыл за ними дверь, повернулся к Крячко.
– Станислав, мне необходимы вся твоя смекалка и опыт, расколи этого парня, – полковник указал на лежавший на столе конверт. – Как хочешь извернись, добудь его пальцы, «наружка» и традиционный сбор информации ничего не дают. Я надеюсь на тебя и ребят. Удачи.
– Ну, коли так припекло… – Крячко самодовольно улыбнулся, – расстараемся, Лев Иванович. Ты, как всегда, прав. Если не ты, то кто?
…А в Белом доме журналисты, отчаявшись прорваться к спикеру, атаковали пресс-секретаря.
– Почему ваша служба скрывает правду?
– Если слухи беспочвенны, дайте нам лишь взглянуть на горничную Оксану Строеву!
– Ваше молчание дает нам право публиковать свои версии…
– И комментировать ваше молчание!
– Правда ли, что спикер не доверяет своей службе безопасности и обратился за помощью в уголовный розыск?
Чиновник был невозмутим, ждал, когда шквал вопросов иссякнет. Открылась боковая дверь, и в помещение пресс-службы быстро вошли спикер и начальник службы безопасности.
– Что не доверяю, ложь! – сказал Гораев на ходу. – А в розыск обратился! – Он отстранил протянутый микрофон: – Вы, господа журналисты, дадите мне три минуты? Спасибо!
Наступила тишина, сверкали блицы, тянулись руки с микрофонами.
– Подробности происшедшего вам после моего ухода сообщат, – Гораев кивнул секретарю. – Вы относитесь ко мне по-разному, однако любой из вас в силах понять, что об убийстве мне хорошо знакомого, а для моей жены близкого человека трубить на весь мир не хочется. Убили молодую, красивую, жизнерадостную девушку. Мне как человеку горько, как спикеру парламента – стыдно, что в России продолжают убивать. Я официально заявляю, что происшедшее убийство расцениваю как обыкновенную уголовщину и преступное деяние, не имеющее никакого отношения к политической
– «Московский комсомолец»! Разрешите…
– Нет! – оборвал спикер. – На вопросы я отвечать не собираюсь! У меня к вам просьба, господа журналисты! Положение с преступностью вам известно. Когда россияне узнают, что убивают не только на улицах и переулках, но и на закрытой для посторонних территории… У меня нет слов! Просьба! Да не пишите вы пока об этом деле! Дайте информацию и этим ограничьтесь. Будут новости – вам сообщат! Благодарю за внимание!
Спикер вышел из помещения столь же стремительно, как и вошел.
Авдеев сидел в комнате, которую отвели Гурову во временное пользование, и с ухмылкой наблюдал, как сыщик читает полученные документы.
Как Гуров и ожидал, ничего интересного в материалах, присланных из службы безопасности, не было. Если СБ и располагала на депутатов и министров, советников и помощников президента и спикера компрометирующими материалами, то сообщать об этом милиции не собиралась. Надеяться получить подобную информацию было в высшей степени наивно, но Гуров хотя порой и утверждал, что доверчивость и наивность свидетельство не глупости, а чистоты души, в данном, конкретном случае проявил достаточно коварства. Сыщик отлично понимал, что, кроме фамилий и общеизвестных сведений о приближенных, ничего не получит. Но, с одной стороны, ему и официальные данные были необходимы, – в случае надобности не разыскивать фамилии и телефоны. С другой, Гурову было интересно, как коллеги отреагируют на подобную просьбу, не предпримут ли попытку протолкнуть какую-нибудь дезу либо навести на след. Гуров попросил Авдеева познакомиться с материалами, не сомневаясь, что последние гэбисту прекрасно известны. Сыщик давал возможность Авдееву при «знакомстве» с информацией обратить внимание сыщика на какой-нибудь факт биографии, эпизод из жизни человека, что самое главное, – на какого именно человека подтолкнут гэбисты сыщика угро.
Закончив листать пухлую папку, Гуров сделал вид, что не обратил внимания на отчеркнутые места, папку отодвинул и беспечно спросил:
– Николай, ты лично за белых или за красных?
– Ты уже спрашивал, я отвечал. За Россию, мой друг, за Россию. И вопрос твой детский, наивный. Кого ты считаешь белыми, а кого красными?
– Нас с тобой с детства приучили, что большевики красные, а все остальные белые.
– Надо понимать, что ты считаешь хозяина данной резиденции красным, а президента, в недавнем прошлом секретаря обкома, позже кандидата в члены Политбюро, белым. Как ты сам выражаешься, интересное кино.
– Не путай, я без твоей помощи давно заблудился. Ты за кого будешь голосовать на выборах?
– Отстань! Какое это имеет отношение к убийству?
– Большое, – Гуров зевнул. – Убийца наследил, я тебе дал образцы травы, ты отослал на анализ и сказал мне, что химики ничего не нашли. Ты мне соврал, мне интересно, почему ты соврал.
– Я тебе передал полученную мной информацию, – Авдеев смотрел спокойно, чуть насмешливо. – Ты же продублировал результаты экспертизы. Ты считаешь меня недоумком, что я поверю, мол, машина приходила за твоим рапортом? Лев Иванович, о том, как ты не любишь писать рапорта и отчеты, у нас давно сложены легенды.