Исповедь Стража
Шрифт:
— Друг мой, принесите нам вина и немного печенья. Если вы не против, — обратился он ко мне.
Я не был против.
Он умеет располагать к себе людей. Еще даже не подали вино — а я уже чувствовал себя совершенно свободно. И чего там говорят об этом человеке? Он просто добрый, милый, чуткий собеседник, и я доверяю ему… Нет, постойте, я же еще и не говорил с ним?
— Я вызвал вас, друг мой, — тут же начал он, не давая мне задуматься, словно читал мои мысли, — чтобы извиниться за свои не слишком деликатные действия. Я не предупредил вас о том, что господин Линхир изволил нас покинуть и что по
Он говорил, и говорил вроде бы ни о чем. Речь его была ровной, плавной, а голос — приятным и чарующим. Сначала я вслушивался в его слова, потом… Я не помню, что произошло потом, но то восхищение, та теплота, что вдруг затопила все мое существо, была самым великолепным чувством на свете. Я верил ему беспрекословно. Кощунственно было даже думать о том, чтобы не подчиниться, не поверить этому человеку. Высшим счастьем было служить ему, выполнять все его приказы — и умереть ради него. Мне казалось, что он — светится. И лишь где-то на самом дне сознания шевелилось неприятное чувство опасности, постепенно угасая…
— …последнее время?
— Что? — очнулся я.
Он ласково улыбнулся мне. Морщинки лучиками разбежались из уголков его темных теплых глаз.
— Я спросил вас, как продвигается ваше расследование?
Опасность неприятно резанула внутри, как разбитое стекло, мгновенно вырвав меня из обволакивающей теплоты. Я сумел — по крайней мере, внешне — сохранить невинный разомлелый вид.
— По какому именно делу, господин Советник? Я веду сейчас четыре дела.
— Я имею в виду то, связанное с документами конца Первой Эпохи на неизвестном языке.
Вот как. Ну понятно, откуда все пошло. Этот клятый копиист, мошенник, что векселя подделывал. Удивительный талант у него — любую рукопись может скопировать так, что не отличишь. Я попросил его скопировать как можно точнее для меня Круг Девяти Рун, тот, что был в рукописи о Девяти… Интересно, сколько ему заплатили? Или сам сдался? Как бы то ни было, он не знает всей правды. Этот ворюга видел только те листы, которые я ему давал… Но в них были дырочки — я расшил Книгу, чтобы сделать с тех листов список… Ну ладно.
— Ах это? Да пока не очень. Мы еще не выяснили, откуда могли быть похищены эти листы.
— Вы считаете — похищены?
— Да, конечно. Продажа ворованных старинных документов богатым любителям — это же сплошь и рядом. Иногда даже подобные любители заказывают, что именно нужно найти и украсть. Побывают у приятеля, увидят его собрание. Загорится такой гость получить какую-нибудь редкую рукопись — а приятель не продает. Остается только вора нанять. Может, здесь как раз заказанная рукопись или украденная наугад, для продажи. Но пока никто не заявлял о краже.
— А… вор?
— Увы. Ищем.
— Мне казалось, хозяин дома был все же… задержан?
— Нет. Был задержан его жилец, который ничего не знает. Я собирался уже отпускать его…
— Пока повремените. Насколько мне известно, этот человек был связан с небезызвестным Топырем?
«Много же ты знаешь».
— Возможно, но Топырь не в моем ведении. Вы же знаете, я не допрашиваю.
— О да. Но все же повремените. Государь, увы, не позволил мне остаться во время празднеств в городе, но, надеюсь, до моего возвращения вы сможете еще некоторое время потерпеть его присутствие?
Он впился в мои глаза своими — черными, горячими, бездонными — и… пустыми. И я снова начал падать, падать, падать… Я был слаб. Мне было хорошо, я не хотел'сопротивляться… Потом прозвучал вопрос. И я понял, что нельзя не ответить, просто нельзя представить, что можно не ответить, я хочу ответить…
Острый осколок в ладони. Боль. Я недоуменно посмотрел на руку. Пусто. Но наваждение исчезло.
— Я все сделаю, как вы прикажете, господин Советник! — испуганно и растерянно, как нашкодивший мальчишка, проговорил я. Я и вправду был испуган.
— Хорошо, хорошо, — улыбаясь, похлопал он меня по руке. — Успокойтесь. Вы только что получили повышение, а с ним и новые обязанности. Понятна ваша растерянность. Я прошу вас составить полную опись документов, которые сейчас есть у вас в распоряжении, а также список содержащихся в вашем тюремном замке заключенных с указанием, кто и по какому делу задержан. И — помните о моей просьбе.
— Б-благодарю, господин Советник, — промямлил я, изображая полную преданность. — Я… я завтра же…
— Ну зачем же так быстро. Вы не успеете до завтра. У вас есть время до моего возвращения. Вы сами понимаете, что ваше повышение создало вам много неприятелей… так что я решил дать вам в помощь своих людей. Завтра же они представятся вам и будут в полном вашем распоряжении. «И будут следить за мной».
— Благодарю, господин Советник… Благодарю вас…
Великие Валар, как же я в то мгновение боялся! Это длилось совсем недолго, может, минуту-другую. Потом наваждение исчезло — я вырвался из-под этой странной обволакивающей власти. Внутри закипело возмущение — как это? Меня? Такого умного? Такого… такого-такого! Нуменорца! Словом, самого лучшего на свете — и меня кто-то сумел обворожить!
Но ведь сумел…
И я испугался.
Но мой испуг был тоже не совсем обычным. Наверное, мне стоило просто отойти в сторону, отдать Книгу, бросить Борондира на произвол судьбы — но я не мог. Не мог!
Почему? Ведь он мне даже не друг. Хоть и не враг — но противник. Что мне в нем? Почему я не могу вот так отойти в сторону?
Возможно, пусть это и самонадеянно звучит, порядочный человек просто иногда не может оставаться в стороне, даже если это самый безопасный выход?
Ах, Борондир, Борондир, навязался ты на мою голову! Вот так и вышло, что все великие мировые вопросы, вся эта поверка истины вдруг превратилась в одно маленькое «да — нет». Такой маленький выбор… Но ведь небо тоже умеет отражаться и играть голубизной в обычной уличной грязной луже…