Исповедь пофигиста
Шрифт:
— Как ты, гад, со мной, старшим по званию, разговариваешь?
— Как хочу!
— Да я тебя из окна выброшу!
— А я вас потом «ЗИЛом» перееду! У меня «ЗИЛ» под окном стоит. Любка, подтверди.
Бухал «батя» от души.
— Женщины, что вы понимаете? Быстро разбежались!
А сам сядет и тихонечко стопочку цедит. Выцедит две бутылки — упадет.
Любка приходит с работы — молчит, с мыслями собирается: там ей думать не положено. Ляжет — тоже молчит. Зато калымить
У меня путевка закрывалась восемнадцатью часами. Если ментяра поймает после восемнадцати — труба! А у меня заказ: нужно капусту перевезти с базара, мужик платит полтинник в рублях.
Приезжаю домой, жду Любку.
— Руки помыла — бегом в машину. У чекиста должны быть всегда чистые руки, особенно перед большим делом.
Едем. Останавливает мент. Я говорю:
— Если приколется, покажи корочки — послужи революции.
Мент спрашивает:
— Что везем?
— Рыбу.
Я никогда не вру.
— Калымишь? Приплыл, значит.
— Не, командир, не приплыл.
— А чего ты такой смелый?
— А вот, видите девушку? Попросите, чтобы она свои документы показала. Только тихо-тихо!
Он подходит к Любке:
— Ваше удостоверение! Вы кто вообще?
— Вам вслух сказать или на ухо? — чеканит Любка и смотрит на него в упор.
— Можете вслух…
Смотрит документы.
— Можете ехать дальше.
И — тишина. А проходя мимо меня, шипит:
— Я тебя не останавливал.
Или так:
— Товарищ капитан (она все звания даже ночью различала), я еду с ним — он при мне.
— Но мне нужны его права!
— Товарищ капитан, мне некогда, чтобы вы смотрели его права. Завтра с вами разберемся.
— Вы не имеете права!
— Ваша фамилия и звание? — чеканит Любка.
— Это не по правилам дорожного движения, — мент уже не рад, что связался.
— Меня не волнует дорожное движение. Ваше звание, капитан?
Она с детства в КГБ.
Я ей все время трындел:
— Давай снимем квартиру.
— Нет, я хочу с мамой и папой.
— Но папа твой приходит с работы и бухает, в субботу спит, в воскресенье опять бухает. Ночью встанет, две рюмки опрокинет — и спать.
— У него трудная работа.
А здоровый был. Я ему прямо сказал:
— Только пальцем троньте! Я вас подожду и перееду, у меня тачка семь тонн — даже не почувствуете. А на работу опоздаете!
Он — раз!
— Переедешь?
— Да!
— Ну, дочка, ты мне и зятя выбрала…
— Кто кому зять? Вы мне — тесть? Да я вас в хрустальном гробу видал!
А я его действительно каждую ночь во сне видел. Мне всегда интересные сны снятся.
Но теща была золотая,
— Люба, сделай ему, наконец, покушать.
Люба делает покушать: ставится сковородка и все, что на кухне есть, — туда. Перемешала, еще — бабах! Там может быть и картошка, и курица, и пара пельменей позавчерашних, и ложка чайная.
За столом молчком:
— Это кухня. Здесь принимают пищу, здесь светские разговоры не ведутся.
— Тю, может, я так лучше пищу перевариваю.
Он и свадьбу хотел на кухне сыграть, без светских разговоров, конечно.
Поели, встали, посуда помылась, разошлись. Кто опоздал — свободен до вечера.
Я говорю папе:
— Мне надоели эти порядки. Я сейчас не хочу есть, я хочу через полчаса.
— Через полчаса кухня закрыта.
Он даже телек не смотрел. Выпьет и думает. А чего ему думать? В субботу:
— Мать, водка кончилась.
Через двадцать один день я сказал Любке:
— Люба! Давай разведемся. У меня, кажется, ранний инсульт…
Как прощались? Как все, нормально: Любка мне каблуком в лоб дала — и все! Я сказал, что у нее вся семья — алкоголики и политруки, что ей никогда звезду на жопе не видать.
Глава четырнадцатая
Мы, работники дурдомов, — все, как один!.. Ну, про наших товарищей-сограждан, слепоглухонемых да еще с придурью, я молчу. У нас все болезни — остаточное явление затянутого внутриутробного развития. Кого из нас удивит бухой пограничник в аэропорту? Меня нет.
Он у пассажиров, прилетевших прямым рейсом из Ганновера, спрашивает:
— Как… вы пересекли… польскую границу?
Это — русский страж.
Но вот немцы меня очень удивили: у них тоже оказался дурдом, только чистый, и поребрики вдоль тротуаров целые.
Я на велосипеде, как всегда, заехал недалеко, но неизвестно куда. В Германии кругом велодорожки. Это хорошо. Я, как всякий дальнобойщик, люблю покой и безопасность. А тут вдруг пропали все велодорожки, только бундесштрасса с выездом на автобан. Не, бляха-муха, это не для двух колес!
Спрашиваю немок в поле:
— Как найти велодорожку?
Они меня сразу поняли. Даже обрадовались:
— А зачем вам велодорожки, херр? Здесь рядом замечательная бундесштрассе.
— Это не подходит, — говорю я. — Там опасно.
— Как опасно? — удивились немки. — По бундесштрассе разрешено ездить на велосипеде. А у всех машин есть обязательная страховка. Никакого для вас риска: если собьют, все ваши обязательства возьмет на себя страховая компания, за ее счет вас и похоронят.