Исповедь палача
Шрифт:
Магде вдруг становится смешно — они играют с тончайшими матерями, высокими энергиями и еще Бог знает с чем, и все приводится в действие простым опусканием рубильника, будто в дешевом голливудском фильме.
Но все в порядке — обезьянка не умирает, а благополучно исчезает из системы контура, опытным путем подтверждая правильность заданных настроек, и давая новый массив данных для статистики и анализа. Все нормально — не она первая, и уж точно не она последняя.
— Проба № 58 прошла контур нормально. Параметры в переделах допустимых… — Неожиданно голос госпожи Яблуневской, только что заносившей данные эксперимента в протокол прерывается.
Лицо «обезьянки» идущей под номеров 58 было все еще свежо в ее памяти, и она, из любопытства решает чуть глубже глянуть его про-файл.
…Образование высшее, физически здоров, 42 года, психическое здоровье — знак вопроса, — почти каждый пунктик, который она нажимает — раскрывается длинным каталогом из новых пунктов и подпунктов. Ничего принципиально нового она тут пока не видит, ну да ладно — возможно там, где не смог увидеть физик, сможет заметить психолог.
И лишь дойдя до пункта — «Предпочтения и интересы», и перейдя по нему в «Тюремная библиотека — книги заказанные и потенциально прочитанные до после перевода в программу «Темпос»» Магда Яблуневская улыбается. «Обезьянка» номер 58 явно стремилась к самообразованию, но это среди сидельцев не редкость. Куда интереснее было то, в каком направлении уже не первый год грыз свой гранит науки этот 58-й: „Тактика допроса”, „Справочник психологической безопасности”, „Технологи тоталитарных жертв” — первое, но единственное, что попалось ей при очень беглом просмотре того длиннющего списка прочитанной литературы, который был за плечами у 58-го.
— Мы оказали миру услугу. — Раздается за ее плечом голос Гротмана. — В последнее время или у Магды снизилось внимание, или ее начальник начал двигаться незаметнее, но его появления в том, что ее команда в шутку назвали ЦУПом, она не заметила
— Почему?
— Ну, ты подумай, Магда. Лет через 10–15 этот… — доктор Гротман слегка прищурился, читая верхнюю строчку выписки, — …этот Завизион Станислав Викторович вышел бы на свободу. Представ себе человека, который последние годы до освобождения зачитывался подобной литературой. Я порылся в его сумке. Он сумел утащить одну из книг тюремной библиотеки. Знаешь, как она называлась?
— Как?
— „История испанской инквизиции”, 3-й том.
— И что тут такого. Обычная книга. Я, кажется, тоже ее читала давно, ну или что-то похожее.
— Но ты, наверное, не подчеркивала выбранные сроки, и не комментировала на полях что-то типа „слабаки” или „неженки и идиоты”, или „подход дилетантов”?
— Нет.
— Вот и я об этом. Какой срок ты ему поставила?
— 58 лет реального времени.
— Ясно. Следующую мартышку отправляем с такими же параметрами. Подберешь, кого ни будь такого, что бы нашему 58-му не было скучно там
Она не знала, да и не могла знать, „обезьянку”, идущую под номеров № 58 только что вырвало и она ненадолго впала в беспамятство. Правда на очень короткий срок, и затем снова пришла в себя от нестерпимой боли в голове, от хруста песка на зубах и от
Поднявший голову человек увидел несколько фигур с явным и недобрым рассматривающих его.
А затем был удар палкой по голове — не сильный, но достаточный что бы № 58 надолго забыл о боли.
Настоящее. «Раденье» 1 мая марта 55 года Эры Пришествия Пророков
В каждой женщине должна быть загадка, изюминка, или хоть что-то, что делает ее непонятной остальным.
Да-да, эта самая изюминка должна быть. А если ее нет, то это уже не женщина, а просто кусок мяса, тупая самка, но никак не объект желания. Это, правда, вовсе не вселенская мудрость, а мои личные тараканы в голове, но это все-таки мои тараканы, и они мне дороги. Впрочем, многие из ищущих истину вроде Савуса или Игнация тут вполне со мною согласны. А жизненного опыта тут у них уж куда как больше, чем у меня.
Таинство Полного Покаяния убивает женщину в глазах Ищущего Истину чуть более чем полностью, — в этом я убедился еще лет 10 назад. А ведь я почти полюбил ее, ту, мою первую, жалел ее, страдал, даже раздумывал бросить все и бежать с ней и сыном к технарям.
Нет, наверное, никуда бы не побежал, и ничего бы не бросил, и никого бы не предал, но так сладостно было тогда мечтать!
Процедура полного покаяния очень затратна для психики обоих сторон, потому и практикуют ее не так уж и часто. И она же порождает странные отношения между «сосудом» и «губкой»…
Губка, мягко и нежно должна вобрать в себя все нечистоты, и вернуть в сосуд уже чистую воду, — примерно так объясняет Савус своим немногочисленным ученикам основы технологии такого допроса.
Допрашиваемый, который полностью открылся ищущему начинает испытывать порою к нему самые теплые чувства, практически влюбленности, а иногда и просто страсть. Тут есть, что-то от Стокгольмского синдрома. (Интересно, живет ли там сейчас еще хоть кто-то?)
А вот нашему брату дознавателю не позавидуешь. Еще пару недель назад я буквально жаждал обладать этим ангелочком — связанной, нагой, беззащитной…
А теперь!? А теперь эта дура, вчерашняя крестьянка, а ныне — полусестра Ангела, треплется и треплется на публичном покаянии о мнимых и истинных своих грехах и о грехах своих непутевых родственничков, — сейчас время исповеди, и каждый перед началом Радения должен покаяться — во всем и перед всеми. Она говорит, лежа ничком в центре крипты, а я даже ее не слушаю — просто смотрю на эту дуру как на кусок мяса к концу затянувшейся осенней жирной загонной охоты, когда хочется чего-то постного и овощного, или вообще — поголодать.
И так тянет вырваться из объятий этой реальности! Ну, или просто уйти в загул — на сутки, на час, да хоть на 10 минут. Но как?!
Пиво из багульника и вереска не даст нужного эффекта, да и видеть старшего дознавателя в неприглядном виде младшие братья не должны.
Канабис? — Можно, но не сей час. Не сей час…
Секс? — Неплохой вариант, но сейчас ранняя весна, а потому и 20-дневный мартовский пост. Давным-давно, еще в прошлой жизни, слышал, что питание в старину было куда как полноценнее! Ведь средневековый крестьянин употреблял более 70 растений дикорастущих в природе. Бред, бред и еще раз бред! Только от большого голода можно прийти к выводам, что сныть, рогоза или папоротник и еще 30–40 прочих дикоросов пригодны в пищу. А весенний пост приобретает не только мистическое, но и вполне практическое значение — еще один повод, что бы не сожрать посевной фонд.