Исповедь палача
Шрифт:
Мангума Изот Даст Астрахан, 15 лет от роду, раскидывает руки подобно распятому Христу, смотрит на солнце. Он словно хочет умереть, глядя на встающее солнце.
Его лицо вдруг приобретает спокойное и отстраненное выражение. Затем глубокий выдох и он начинает медленно заваливаться назад.
Соприкосновение с поверхностью, и послушник Мангума для нас умирает, а его тело уходит дальше и дальше в яму, которую прикрывала слегка натянутая грубая мешковина.
А несколько мгновений спустя, в яму, которая мягко приняла тело 15 летнего послушника, по лестнице спускаются два монаха.
Слышим — Жив! Без сознания!
Один
Второй задерживается, но лишь затем что бы пару раз треснуть сомлевшего по щекам и сунуть ему под нос «вонючку».
А через минуту, когда становится ясно, что упавший в яму пришел в себя хорек-Саввус продолжает обряд посвящения:
— Где послушник Мангума? — Спрашивает он громко, глядя в пустоту. Стоит он так, что со дна ямы, на фоне восходящего солнца его очень хорошо видно.
— Умер! — Отвечаем мы хором. Нас всего двадцать, но когда нужные слова произносятся дружно, из разных концов дворика, кажется, что Савусу отвечает множество людей.
— Где брат Мангума?
– Родился! — Радостно орут все двадцать глоток.
— Брат Мангума, нагими мы уходим из этого мира и нагими мы в него приходим. Сегодня умер сын крестьянин Мангума Изот Даст Астрахан, и сегодня родился брат Мангума.
Дрожащий и голый парень вылазит из ямы. Подбородок его дрожит, а сам он судорожно озирается. Практически каждый из братьев узнает в нем самого себе, того, каким был 10, 15, а то и 20 лет назад.
На голого парня набрасывают нормальную монашескую рясу и суют в руки чашу с вином Посвящения.
Новорожденный Брат Мангума хлебает из чаши и оседает. Обряд бывает разным, но общая канва одна и та же — смерть послушника и рождение брата.
Наша жизнь сурова и жестока, и не каждый умеет ловить, улавливать и греть свое сердце тем немногим прекрасным и добрым, что есть на свете. Тяжелая ночь дознания, когда тебя оскорбляют, молят, угрожают и снова оскорбляют. И нужно сохранять голову холодной, не забывать, что ты все таки Ищущий истину, а не душегуб или садист. Что может помочь не рехнуться, и не сойти с ума окончательно? Только что то прекрасное и доброе, чем ты наполнил свое сердце, перед тем как зайти в каземат: улыбка пробегающего мимо ребенка, или одинокий красный цветок на ярко-зеленой лужайке, или как сейчас — рождение Брата. Спасибо тебе Брат Мангума. Тебя мне хватит надолго.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ «ДАТА КОНЦА СВЕТА»
Первое. Осколок прошлого. Ян Гутман.
Мистер Гутман, товарищ Гутман, господин Гутман, кводо Гутман — к нему обращались по-разному. Хотя лично Яну Гутману нравилось обращение — господин Гутман.
И он был по-своему уникальным человеком, этот самый господин Гутман.
Конечно же, он был очень образован. Но мало ли в мире образованных евреев или китайцев?
А еще он был не беден. Но это тем более не делало его уникальным. В мире куда больше богатых людей, чем обычно принято считать.
Его происхождение и гражданство? — Да, вещь, безусловно, забавная и интересная, но вовсе не такая уж и уникальная.
Уникальность Яна Гутмана была в другом. Он умел задавать вопросы.
Говорят, что дурак может столько вопросов задать, что ни один умный не ответит. Но это не относилось к господину
Еще говорят, что бы задать вопрос — надо знать большую часть ответа. Это тоже, правда. И это так же не относилось к господину Гутману, который простой фразой, вопросом, мог перевернуть дело с ног на голову, и заставить взглянуть на проблему совсем под другим углом.
Китайская республика, то есть в просторечии Тайвань, это небольшое государство. Ну а государств, которые признают его независимость еще меньше: Панама, Гондурас, Парагвай, Гаити, несколько карликовых островных государств, и конечно же, Ватикан!
Сын посла Китайской республики в Ватикане и дочери ортодоксальнейшего иерусалимского раввина должен был непременно родиться в самой лучшей больнице на земле — в Hau Sheng Hospital, расположенной в центральном районе Тайбея, — именно так хотел отец будущего ребенка.
Но говорят, если хочешь рассмешить Богов — поведай им о своих планах. Как это часто бывает с роженицами — все пошло немного не так, как планировалось в начале. Перелет госпоже Гутман дался очень тяжело, и воды отошли еще в воздухе, когда самолет только пролетал над Индийским океаном. Результатом такого, несомненно, радостного, но однозначно преждевременного события, стало появление на свет маленького Яна Гутмана на борту израильского самолета компании Эль Аль в аэропорту Тайбея.
Мама — молодая переводчица из семьи богатого тель-авивского каблана (застройщика), отец — начинающий седеть дипломат, чьи предки последние несколько сот лет жили на территории Кантона — сердца Южного Китая, место знакомства родителей — прием у наместника Святого Петра по случаю официального праздника — Дня всех святых, а место рождения — израильский самолет в аэропорту Тайбея.
Единственного отпрыска мужского пола двух очень не бедных и очень влиятельных семейств любили дедушки и бабушки, и тетушки и даже дядюшки, как в Тайбее, так и в Хайфе
Его родители развелись, когда мальчику было около 10 лет, не ссорясь и не ругаясь, по-доброму, оставаясь друзьями. Просто папа давно уже был переведен на Родину, а мама к тому времени получила повышение в «Техниконе». А, кроме того, что бы быть откровенным, свое слово сказала и природа. Если длительную разлуку 60-летний господин Жао переносил довольно легко, то Соне Гутман, в силу возраста (а ей к тому времени было чуть больше 40) и темперамента — разлука давалась тяжело, а воспитание и нравственные принципы не позволяли опускаться до регулярного и систематического адюльтера.
Главную же проблему составлял вопрос — с кем ребенок будет жить. Родители решили вопрос компромиссом — вплоть до своего совершеннолетия Ян жил по году у то папы, то у мамы, проводя каникулы у другого родителя.
Мальчик был любим в обеих семьях, — бабушки и многочисленные тетушки его баловали. Что, впрочем, не мешало родителям заочно соревноваться друг с другом в педагогическом запале. — Четыре языка, не считая двух родных — иврита и минь (южно-китайского диалекта китайского), Тель-Авивский университет, оконченный под влиянием отца, и Национальный университет Тайваня, к выбору которого, как места получения образования приложила руку мать. — Ян, как послушный и любящий сын не особо сопротивлялся запалу родителей, тем более что учеба давалась ему легко.