Исповедь королевы
Шрифт:
Я слышала пронзительные крики толпы. Через окно мне были видны их косы и вилы.
Только не это опять! Я задумалась. Зачем мы совершили эту попытку? Почему мы не поняли, что господь против нас? Нет, подумала я, это не господь. Это мы сами навлекли на себя все эти несчастья.
Соссы были нашими друзьями. Они приготовили для нас хорошую еду. Это ясно говорило о том, что они желали нам только счастья. Если бы они могли предотвратить наше задержание, они сделали бы это. Но раз уж это случилось, они в своем скромном домике обращались с нами как со своими монархами. Однако они не осмеливались помочь
Друэ собирал революционеров по всему Варенну. Вне всякого сомнения, он уже предвкушал великие почести, которые его ожидали. Человек, который предотвратил бегство короля и королевы!
Меня удивляло, что король мог спокойно есть перед лицом такой беды. Его аппетит при таких обстоятельствах изумлял меня. Пока он ел, двое солдат пробились через толпу к дому. Когда я увидела их, мое настроение улучшилось, потому что это были лояльно настроенные драгуны.
Их звали Дама и Гогела. Они сообщили нам, что привели с собой в город отряд солдат. Но, когда их люди увидели собирающихся революционеров и узнали, что мы с королем стали пленниками, они дезертировали. У них не было желания сердить вождей революции, помогая королю и королеве бежать.
Некоторое время спустя приехал сам герцог Шуазельский. Вместе с ним была небольшая группа людей. Ему тоже пришлось пробиваться к нам. Он сказал, что схватка была жестокой и он был вынужден ранить некоторых из тех, кто стремился задержать его.
Он сказал, что наш план потерпел неудачу и что теперь они должны спланировать все сначала, начиная с настоящего момента.
— Я послал предупреждение Буйе. Не думаю, что пройдет много времени, прежде чем он присоединится к нам. Я предлагаю, сир, прорваться из Варенна и поехать по дороге на Монмеди. Тогда мы не сможем не встретиться с Буйе. С ним будут лояльные войска, и тогда никто не осмелится атаковать нас. Мы сможем доставить ваши величества в безопасное место.
— Это прекрасная идея! Мы должны это сделать! — воскликнула я.
Но король покачал головой.
— Я все время повторяю, что не возьму на себя ответственность за пролитую кровь своего народа. Если мы попытаемся силой вырваться отсюда, многие будут убиты. Эти люди, которые стоят там, снаружи, полны решимости не дать нам уйти.
— Это же просто толпа! У них есть вилы, но вилы бесполезны против оружия! — сказал герцог Шуазельский.
— Как я уже сказал, здесь будет резня. Кто знает, может быть, королева или дофин будут ранены!
— Мы сможет защитить ребенка! Я готова рискнуть! — воскликнула я.
— Я никогда не допущу этого! — ответил король. — Даже если все мы будем в безопасности, некоторые из моих людей наверняка будут убиты. Нет, нет! Мы должны ждать, когда подойдет Буйе. Как только эти люди увидят его, они поймут, что сражаться против него и его армии бессмысленно. Они вернутся в свои дома и позволят нам мирно уехать.
— Может быть, сир, революционеры решат отвезти ваши величества обратно в Париж прежде, чем Буйе доберется сюда.
— Все же это шанс, который мы должны использовать. Я не возьму на свою ответственность кровопролитие.
Я увидела на его лице выражение упрямства и поняла, что он так и поступит. Я поняла также, что теперь
В ту ужасную ночь я не спала. Я слышала голоса вокруг дома, видела свет факелов. Я молча молилась: только не это опять! Я не смогу этого вынести! Пусть Буйе придет… или пусть смерть наступит быстрее, но только не это! Весь этот ужас снова пришел мне на память: эта поездка из Версаля в Париж… эта толпа… эта нечистая толпа… запах крови, эти ужасные лица дикарей, их злобные взгляды, непристойные слова, слетающие с их подлых губ! Я ненавидела их. Да поможет мне Бог! Это был сброд. Вовсе не любовь к стране руководила ими, а любовь к жестокости. Я подумала, что сейчас я лучше умру, чем вынесу все это снова. А дети, эти невинные дети, они тоже должны подвергаться этому унижению! Это будет для них ужасным познанием всего самого скотского, что есть на свете, и все это будет лезть на их невинные глаза. О, боже, пощади нас!
Луи спал. Я почти ненавидела его. Мужчина он или нет… чтобы спать вот так, когда все мы подвергались такой опасности? Он не должен допустить кровопролития… Он не может принести вред своим дорогим детям… Его детям! Этим зверям, которые пронзительно кричат там, снаружи. Это их он называл своими детьми. Почему с нами не было Акселя? Аксель пробил бы себе путь сквозь эту толпу.
Не знаю, как я пережила эту ужасную ночь. Но наступил рассвет, а вместе с дневным светом шум снаружи усилился.
Я пыталась закрыть глаза. Я пыталась заснуть. Если бы только я могла хотя бы на несколько минут заснуть и поспать так, как Луи проспал всю ночь!
Меня испугал стук в дверь. Я услышала тяжелые шаги на ступеньках, и к нам ворвались двое. В одном из них я узнала человека по имени Ромёф, который охранял нас в Тюильри. Другого звали Бейон.
Они объяснили нам, что прибыли по приказу Национальной Ассамблеи. Один из них вручил королю какой-то документ. Я прочитала его вместе с ним. Его права были приостановлены. Эти два человека были посланы, чтобы не дать ему продолжить свое путешествие.
Я смяла эту бумагу и швырнула ее в угол комнаты. Это двое беспомощно взглянули на нас. По крайней мере, у них еще был какой-то стыд.
Король мягко произнес:
— Маркиз де Буйе находится на пути в Варенн. Если вы попытаетесь заставить нас вернуться в Париж, может произойти кровопролитие.
— По приказу мсье де Лафайетта мы должны отвезти вас обратно в Париж, сир.
— А как насчет приказов вашего короля? — негодующе спросила я.
— Мы обязаны подчиняться Ассамблее, мадам!
— Я желаю избежать кровопролития! — мягко сказал Луи. — Я не хочу сражаться с моим народом. Когда маркиз де Буйе прибудет, я уеду отсюда. Потом оттуда, куда мы направимся, я приду к взаимопониманию с теми, кто делает эту революцию.
Ромёф посмотрел на своего спутника.
— Мы можем подождать, пока прибудет маркиз, поскольку нам не дали никаких распоряжений относительно того, когда именно мы должны вернуться в Париж, — предложил он.
Но Бейон не обладал его лояльностью.
— Ты что, глупец? — спросил он. — Ведь Буйе вооружен! А что есть у народа, кроме вил да еще нескольких ножей? Мы должны отправиться в Париж раньше, чем прибудет Буйе!