Исповедь королевы
Шрифт:
Она кивнула и сказала: «Да, мама!» почти укоризненно, словно ее удивило, что я спросила ее об этом.
Потом я направилась в комнату сына. Он уже проснулся и издал восторженный крик, увидев меня.
— Мама, куда мы едем? — воскликнул он.
— Мы едем туда, где очень много солдат.
— Можно мне взять свою шпагу? Быстрее, принесите мне мою шпагу, мадам! И сапоги тоже! Я буду солдатом!
Он испугался, когда увидел то, что ему предстояло надеть: платье для девочки!
— Ах… так значит, это спектакль? Значит, мы будем переодеты? — спросил он.
Он рассмеялся. Он любил играть в спектаклях.
— И
— А теперь, мой маленький Chou d’Amour, ты должен спокойно и быстро делать то, что тебе будут говорить. От этого все зависит.
Он кивнул с заговорщицким видом.
— Положись на Chou d’Amour, мама!
— Да, мой дорогой! — сказала я, целуя его.
Было без четверти одиннадцать. Аксель очень тщательно проработал расписание, и нам нужно было уже трогаться в путь. Согласно плану дети вместе с мадам де Турзель должны были выехать первыми. Я была против этого, потому что для меня была невыносима мысль о том, что дети начнут это рискованное путешествие без меня. Но до тех пор, пока я не присоединюсь к ним, с ними должен был быть Аксель, и это утешало меня.
Мадам де Турзель взяла дофина. Взяв дочь за руку, я провела ее в апартаменты одного из слуг. Накануне он уехал из Парижа, поэтому его апартаменты были пусты. У меня был ключ от них, и мы вошли. Оттуда через неохраняемую дверь мы вышли в Cour de Princes [141] .Там нас уже ждал Аксель. Я с трудом узнала его в костюме кучера.
Посреди двора стояла citadine [142] , которая должна была отвезти их к месту встречи на улице Рю де Л’Эшель на углу Малой Карусельной площади.
141
Двор Принцев (фр.).
142
Городской экипаж (фр.) — прим. оцифровщика.
Аксель поднял дофина в экипаж. Королевская Мадам вошла туда вслед за мадам де Турзель, и Аксель закрыл дверь. В течение некоторого времени он смотрел на меня. Хотя он не осмелился заговорить, его взгляд сказал мне, что он будет защищать детей ценой своей жизни, если это будет необходимо. Потом он вскочил на сиденье для кучера, щелкнул кнутом, и карета тронулась.
Мне было не по себе от нахлынувших опасений. Что, если моих детей узнают? Что, если мой сын, возбужденный этим приключением, выдаст их? Что, если на них нападут? У меня в памяти возникли лица, которые я видела в толпе. Я думала об этих грязных, испачканных кровью руках, которые будут трогать моих дорогих детей.
Но ведь там был Аксель, чтобы защищать их. Его любовь ко мне даст ему силу десяти человек и достаточно хитрости, чтобы провести толпу дикарей.
Но я не должна оставаться здесь, во дворе Принцев, подумала я. Если меня узнают, весь наш план потерпит неудачу. Я могла накликать несчастье. Я быстро вошла обратно во дворец и через пустые апартаменты прошла в гостиную, где прощались граф Прованский и его супруга. Я обняла их и пожелала им счастья. Ни он, ни она никогда не были моими друзьями,
Я слышала, как они прошли через пустые апартаменты. Они выехали из Тюильри в своих потрепанных экипажах и пустились в путь.
Я оставила короля, совещавшегося с Лафайеттом, и направилась в свою комнату. Служанки раздели меня. Слуги закрыли ставни, и я осталась одна. Я взглянула на часы. Было пятнадцать минут двенадцатого. Это были самые длинные полчаса, которые мне довелось пережить.
В комнату вошла мадам Тьебо. В одну секунду я вскочила с кровати, и она помогла мне надеть серое платье и черную накидку. На мне была широкополая шляпа с ниспадающей вуалью, чтобы затенять лицо. Я была сама на себя не похожа. И вот я была готова.
Мадам Тьебо отодвинула засов на двери, и я вышла, но тут же в ужасе заскочила обратно. За моей дверью стоял часовой. Я тихо закрыла дверь и взглянула на мадам Тьебо. Что теперь делать? Они узнали. Они ждали, когда я выйду, а потом… они остановили бы меня. Неужели они уже перехватили карету с детьми? Что случилось с моими детьми и моим любовником?
Мадам Тьебо сказала, что она выйдет из комнаты, и это, возможно, отвлечет внимание часового. Когда он повернется ко мне спиной, я должна как-нибудь пересечь коридор и достичь тех пустых апартаментов. Это был отчаянный план, но его нужно было выполнять.
И нам это удалось. Я всегда была легконогой. Подгоняемая мыслью о детях, я бросилась через коридор к лестнице и ринулась вниз. В течение секунды я стояла, прислушиваясь, но никаких звуков суматохи не было слышно. Я успешно справилась с этой задачей.
За неохраняемой дверью пустых апартаментов меня ждал лояльно настроенный охранник, который должен был проводить меня к месту встречи на Рю де Л’Эшель. Он был переодет посыльным, и я с трудом узнала его.
— Мадам! — прошептал он, — Вы должны взять меня за руку!
Я почувствовала, как он был взволнован. Эпизод с часовым задержал меня почти на десять минут.
Я взяла его за руку, и мы пересекли двор Принцев, словно посыльный и его жена или любовница.
Никто не взглянул на нас. Все идет успешно, подумала я. Скоро я буду вместе со своими детьми.
Это была просто фантастика. Я шла по улицам Парижа под руку с посыльным, соприкасаясь плечами с мужчинами и женщинами, которые ни на секунду не задерживали на мне своего взгляда… к счастью для меня. Интересно, что бы они сказали, что бы они сделали, если бы кто-нибудь вдруг узнал во мне королеву? Но об этом я даже не осмеливалась подумать.
Как же мало я знала о нашей столице! Ее аллеи и малолюдные улица были совершенно незнакомы мне. Все, что я знала о ней — это были ее дворцы, дом Оперы, театры…
Вдруг мой спутник, вздрогнув, остановился. Прямо на нас двигалась карета, а впереди нее ехали люди с факелами, одетые в ливреи Лафайетта. Он быстро оттащил меня в темноту. Я опустила голову, но все же сквозь вуаль увидела генерала. Была одна секунда, когда он мог бы сразу узнать меня, если бы только взглянул мне в лицо. Ведь он так хорошо знал меня! Это был бы конец всему.